Римма моментально ткнула ее в бок:

– Ну-ка, не раскисай. Ты чего? Из-за него, что ли?

– Никак не могу привыкнуть, что мы... что он...

– А я тебе говорила!

– Он тоже говорил. Но мне казалось...

Римма шумно втянула носом воздух и поставила чашку на стол:

– Только работа, Варь, способна привести в чувство. Еще скажи, что любишь этого хмыря до сих пор!

Варвара промолчала. Вываливать скопившееся внутри не было ни сил, ни желания. Хештег сама виновата и так был написан на ее лбу крупным типографским каноном. За две недели, пока Олег Витальевич Разумов, замредактора, наслаждался свадебным путешествием на Мальдивы, она хотя бы перестала вздрагивать от шагов в коридоре.

– Он возвращается сегодня, – не выдержав, произнесла тусклым голосом.

– Угу, в курсе уже. Но ты держись, как завещал товарищ Медведев, – хмыкнула Римма. – В жизни, знаешь, надо быть сильной.

Варвара старательно изображала сильную профессиональную женщину еще несколько часов, благо возможностей было с избытком. Съездила в пресс-центр МВД, где взяла парочку коротких интервью о текущих расследованиях нашумевших экономических преступлений, на всякий случай завернула в местный РОВД, но у них, кроме пьяной драки между соседями, больше ничего интересного не нашлось.

Когда она вернулась в редакцию, то сразу поняла, что Разумов вернулся не только теоретически, но и практически. Его громовой смех был слышен уже с порога, и она задохнулась от воспоминаний, так некстати возникших перед внутренним взором. Варвара намерилась решительно пройти мимо его кабинета, но он, словно ждал ее – открыл дверь и воскликнул:

– Варенька! А мы только тебя и ждем, рыбка ты моя золотая!

Ее накрыло удушливой волной, ноги отяжелели.

– Здравствуйте, Олег Витальевич. С... с возвращением.

В кабинете звенела посуда, пахло чем-то копченым, и слышались голоса сотрудников редакции.

– Ну что ты как неродная, Варь, – Олег прикрыл дверь и, бросив быстрый взгляд по сторонам, приобнял ее за плечи. – Чай не чужие!

– Чужие, Олег Витальевич, – Варвара аккуратно избавилась от его объятий и отступила на пару шагов.

– Ты цветы мои получила? – улыбнулся Олег, словно не замечая ее тона.

– Твои? – сглотнула она. – Зачем?

– Котечка моя, – Разумов подошел ближе и, вцепившись в пуговку на лифе ее платья, легонько подергал ее, – я же тебе все объяснял. Мой брак – это вынужденная мера. Так сказать, слияние капиталов. Два моря, которые сливаются.

– Олег, убери руки! Сливайся с кем хочешь. Меня это больше не волнует, – хрипло ответила она, хотя сейчас с трудом сдерживалась, чтобы не прильнуть к нему по привычке.

Он почувствовал это – его глаза, улыбка, самодовольное выражение загорелого лица – все говорило о том, что он выучил Варвару вдоль и поперек.

– Я приеду к тебе сегодня? – изрек он интимным полушепотом, от которого у нее затряслись руки и гулко забилось сердце.

– А как же жена? – только и смогла выдавить она.

– У жены семейные посиделки. А я проставляюсь, так что могу задержаться на пару часов. Или даже дольше. Все зависит от того, во сколько мы с тобой уйдем. – Он склонился ниже, к самому ее уху: – Давай уйдем пораньше? Я так соскучился по твоим... – Его ладонь недвусмысленно скользнула к ее груди.

Он не успел закончить, как двери распахнулись и на пороге появилась Римма. Мгновенно оценив обстановку, она скомандовала:

– Варя, ты вернулась? Очень хорошо. Тебя Семен Аркадьевич искал.

– Спасибо! Извините, Олег Витальевич, я должна... мне надо... – Варвара рванула к кабинету редактора, будто на самом деле поверила словам Риммы.

Ее распирало от обиды, от желания дать ему пощечину, а потом расплакаться у него же на плече. Нужно было срочно уходить, иначе могло произойти что-то ужасное и некрасивое, вроде выяснения отношений. А ей и так было противно от того, что она опять размякла, развесила уши, стояла там и дышала его запахом, словно до этого не рыдала в подушку несколько ночей после финального разговора. Как ему вообще удается вить веревки из всех, кто попадается на его пути?

– Семен Аркадьевич, – Варвара влетела в кабинет редактора и, не успев отдышаться, выпалила: – Там вас ждут! Разумов поляну накрыл.

Семен Аркадьевич сдвинул очки на кончик носа и посмотрел на нее поверх них.

– Разумов. Разумов... – задумчиво протянул он, а потом кивнул: – Очень хорошо, Варя, что ты зашла. У меня к тебе есть отдельный разговор.

«Господи, неужели это касается Олега?..» – она села в кресло, выпрямила спину и сложила руки перед собой. В горле пересохло. Все знали о том, что между ними происходило, и, естественно, жалели ее. Но сейчас, когда Разумов женился, вероятно, будут увещевать ее смириться и отстать от него. Будто она собирается виснуть на нем! Умерла так умерла!