Повернула голову: рука Льена была на моём плече. Мягко массировала. Ласково проминала кожу.

И у него… тёмно-красные, с серебром, как у Корда. И моё серебро под кожей. В ответ на его прикосновения.

Я подняла голову. Встретилась взглядом с Льеном.

Он был так непривычно сосредоточен. Глянул на меня и стал смотреть на Арса и Корда.

А мне становилось всё горячее и… защищеннее.

Не понимала, что происходит. Мне бы бояться происходящего, но… я скорее страшилась неосторожным словом или неловким движением остановить, прервать то, что происходило сейчас.

Молчала. Затаилась в их сильных и осторожных руках, под их точными и аккуратными нажатиями.

Смотрела на них. Как они переглядываются.

Корд с затаённой злостью, Льен со сдерживаемым нетерпением, Арс с мрачной решимостью.

И на меня… с чем-то таким во взглядах, с глубокой сильной эмоцией, которую я даже близко не смогла бы определить и понять. С каким-то теплом и нежностью, и… желанием.

От этой мысли меня будто током по всему телу прострелило — серебряные линии на моей коже вспыхнули, а… броня на руках мужчин, которыми они гладили меня, треснула и упала на пол.

Я заворожённо смотрела, как наливались глубоким светом линии на их руках, осознавая — это у них по всем телу такой узор. Светится всё сильнее.

Посмотрела в глаза Корда. Он плавно переходил в боевую форму, увеличиваясь в размерах и проявляя свои умопомрачительные рога.

Я хотела было протянуть к ним руку, чтобы погладить. Но они вспыхнули красным светом, и… потемнели, налились синевой, в тон тёмно-синих линий на его коже. Рога уменьшились в размерах, изменили форму, и… стали выглядеть ещё опаснее и острее, особенно с хищными проблесками серебристых искр на кончиках.

Корд ответил мне долгим взглядом, глаза в глаза, и… посмотрел на руку Арса.

Да, мне определённо тоже стоило на это взглянуть. Арс крепко держал моё запястье, выпрямив пальцы и выпустив когти. Они у него тоже менялись. Становились короче, темнее и острее, тёмным золотом по краям с серебряными искрами.

А ещё меня погладил изменившийся хвост Льена… с потемневшей завораживающе-чёрной кисточкой с красноватыми всполохами и вспыхивающими серебром отдельными шерстинками.

Как же это было красиво… Жутковато. Нереально. И… правильно.

Потрясающее чувство. Лёгкости и какой-то… торжественности, что ли.

Я прерывисто вздохнула, и всё же решилась нарушить молчание.

— Расскажите мне. Пожалуйста, — хрипловатым и почему-то дрогнувшим голосом спросила я. — Что происходит?

Ну почему они мне ничего не рассказали!

От злости на эту молчаливо-загадочную троицу я с размаху пнула ящик с землёй и тут же запрыгала на одной ноге, оглашая оранжерею злобным шипением пополам со сдавленными ругательствами.

Как больно…

Я расстроенно уселась на стул, закинула ногу на ногу, сбросила ботинок и стала рассматривать ушибленные пальцы. Бесит просто!

Меня до невозможности злило, что в ответ на мой прямой вопрос «Что происходит?» все трое промолчали. А в ответ на уточняющий вопрос-требование «Что это за линии? Расскажите! Я обязана знать!», мужчины переглянулись.

Потом Корд и Льен с видимой неохотой убрали от меня руки и встали. Арс неожиданно ласково погладил меня по щеке, заглянул в глаза и спокойно сказал «Обязательно узнаешь, Мира. Но не сейчас. Нам нужно срочно на Искру».

Даже про то, что я видела в душевой, расспрашивать не стал! Просто поднялся, поставил меня на ноги. Льен уже был у шкафа, бросил всем по комплекту брони, а мне удобный комбинезон с обувью.

Мы оделись, причём мужчины деликатно отвернулись, давая мне возможность спокойно натянуть все на себя, и какими-то тайными тропами вернули меня на Искру.

Я оглядела оранжерею и снова потёрла ушибленный палец. Ррр… Двое суток уже прошло после возвращения со станции, а они меня все, как один, избегают! Даже Корд не подходит!

Даже когда я выловила его и потребовала всё объяснить, он мягко обнял меня и сказал, что они втроём обязательно меня от всего защитят, но сейчас им всем необходимо много работать.

Хотя минутку нежности, я всё-таки урвала… Корд взял в свои большие горячие ладони мою руку, поцеловал мои пальцы, задумчиво-задумчиво посмотрел на вспыхнувшие серебристые линии на моей коже и на тёмно-синие с серебристыми искрами на своих ручищах.

После чего схватил меня в охапку, страстно поцеловал так, что дух захватило… поднял меня на руки и, не слушая мои протесты, принёс сюда. В оранжерею.