Денис хмурится, но ничего не отвечает и сразу же уходит. А Власов еще крепче прижимает меня к себе, не оставляя пространства между нами.

— Тимур, что ты делаешь? — возмущаюсь я.

— Спасаю тебя. Или ты хотела, чтобы он и дальше тебя лапал? — с пренебрежением отзывается он.

— Нет, не хотела, — мотаю головой и опускаю взгляд.

Невольно прижимаюсь щекой к его груди и мысленно хочу себя придушить за это! Но так сейчас хорошо и спокойно в объятиях Тимура, что сразу таю, словно льдинка, упавшая в костер.

Я не специально, он сам! Сам меня провоцирует. Я не хотела, чтобы он танцевал со мной и так обнимал… Но теперь не могу заставить себя оторваться от него.

— Насть, — мягко произносит Тимур.

И едва я успеваю поднять голову, как тут же угождаю в его губы. Не успеваю даже ничего сообразить, как его язык настойчиво раздвигает мои губы и проникает в рот. Внизу живота тут же вспыхивает томительный жар, разливаясь горячей волной по всему телу. Губы Тимура такие нежные, что не хочется отрываться от них. И лишь мысль о том, что нас может увидеть кто-то из компании, заставляет меня отпрянуть от Тимура, хоть и с большим трудом.

В голове просто миллион вопросов. Зачем он это снова делает? Почему сначала отталкивает, а потом делает вид, будто ничего не происходило? И уже не в первый раз! Почему он пытается меня ото всех защитить, при этом берет на себя функцию того, кто заставляет меня страдать?

Но вместо слов я просто молчу и смотрю в его бесстыжие темные глаза с отражением бездны, в которую я уже давно угодила и никак не выберусь. Пытаюсь найти ответы на свои вопросы в его глазах, но лишь еще больше теряюсь.

— Прости, я идиот, — с сожалением в голосе отзывается Тимур и бережно заключает мою ладонь в свою.

Смотрю на Тимура, хлопаю глазами и пытаюсь сообразить, что сейчас происходит. За поцелуй просит прощения? За то, что вел себя до этого, как последний идиот? За что блин?!

— Тим, а ты не хочешь потанцевать со своей девушкой?! — слышится истеричный голос Ольки, и Тимур быстро отпускает мою руку.

— Позже. Я сейчас с Настей, — резко отвечает он.

— Ну и что? Она не расстроится, если ты от нее отстанешь! Правда, Насть? — Олька пучит на меня глаза, давая понять, что пора мне свалить в туман, и добавляет: — Тем более Макар вернулся, наверняка он сам захочет с тобой потанцевать.

— Да, конечно, — киваю я, сдавленно улыбнувшись Власову, и возвращаюсь за столик.

Я окончательно теряю понимание действий Тимура. В душе полный раздрай, и я зависаю в метре от нашего столика, погрузившись в свои мысли. До сих пор ощущаю вкус его губ на своих. А как он сжимал мою ладонь… просто не предать словами, можно только почувствовать. И этот жест заставляет меня безоговорочно поверить в искренность его извинений. Но самый главный вопрос, на который я не знаю ответа: за что он сейчас просил прощения?

— Настюх, прости, — отзывается рядом Макар и приобнимет меня за плечи.

— За что? — тряхнув головой, непонимающе спрашиваю у него.

— За то, что уехал и ничего не сказал. Мне просто мама позвонила и попросила срочно помочь, вот и пришлось так внезапно уехать. Но я уже вернулся и никуда от тебя больше не денусь.

Очень счастлива!

— Здорово, — с улыбкой отзываюсь я, хотя мне вообще глубоко безразлично, пропадет ли Макар снова, или весь вечер будет кружить возле меня.

К нашему столику подходит официант и выставляет с подноса целую кучу различных бокалов с напитками. Пока мы с Макаром стоим в стороне и дожидаемся ухода официанта, с танцпола возвращаются Тимур с Олей.

— Тим, ну давай еще потанцуем? — хнычет соседка, дергая Власова за рукав рубашки, как маленькая девочка.

— Я тебе уже миллион раз говорил, что не танцую под такую музыку. Все еще непонятно? — хмыкает он.

Под «такой» музыкой он, очевидно, подразумевает быструю и зажигательную.

— Вон, Макара лучше позови, он с радостью составит тебе компанию, — добавляет Тимур.

— Ну, может, немного позже, — виновато протягивает Макар и бегает взглядом от меня к Ольке. — Насть, а ты хочешь потанцевать?

На этих словах Власов недобро прищуривается и сжимает челюсти. Что, и от Макара ты меня будешь теперь защищать?

Пытаюсь не придавать значения выражению лица Власова, но все же отвечаю Макару отказом: