Неизвестное место Время неопределимо

Артур очнулся от ледяной воды, выплеснутой в лицо. Голова раскалывалась, во рту — привкус серы. Он попытался двинуться и обнаружил, что прикован к стене тяжёлыми цепями. Не обычными — на каждом звене пылали руны подчинения.

Камера была круглой, без окон. Факелы на стенах горели зелёным пламенем, отбрасывая неправильные тени. В центре — пентаграмма, нарисованная чем-то бурым. Кровью.

— Проснулся наконец, — знакомый голос. Женский. Насмешливый.

Из теней вышла женщина лет тридцати пяти. Красивая холодной красотой хищника. Чёрные волосы, серые глаза, шрам на левой скуле. И абсолютное семейное сходство с Директором Морган.

— Лилиан Морган, полагаю?

— Какой умный. Сестричка рассказывала, что ты сообразительный. Правда, недостаточно, чтобы избежать ловушки.

— Где остальные?

— Твои друзья? В соседних камерах. Живы. Пока. Мне нужны все осколки целыми для ритуала.

Она подошла ближе, и Артур увидел амулет на её шее — чёрный камень в серебряной оправе, пульсирующий внутренним светом.

— Осколок Иуды?

— Мой личный. Номер тринадцать. Ирония, правда? Предатель среди предателей.

— Что ты планируешь?

Лилиан села на край пентаграммы, скрестив ноги.

— Исправить ошибку двухтысячелетней давности. Иуда принёс себя в жертву ради спасения человечества. Но жертва была напрасной. Разделение миров лишь отсрочило неизбежное.

— И ты хочешь ускорить апокалипсис?

— Я хочу эволюции. Человечество застряло. Ограничено рамками физической реальности. Слияние миров даст новые возможности. Да, многие погибнут. Но выжившие станут богами.

— Классическая песня фанатиков.

Она улыбнулась.

— Возможно. Но у меня есть козырь, которого не было у других фанатиков. Тридцать осколков души Первого Стража. И древний ритуал, способный их объединить.

— У тебя только двадцать семь. Мы сбежим.

— О, я учла это. Видишь ли, есть способ извлечь осколок против воли носителя. Болезненный, но эффективный.

Лилиан щёлкнула пальцами. Дверь камеры открылась, и внутрь втащили Дэмиена Кросса. Музыкант был без сознания, на его теле виднелись следы пыток.

— Начнём с самого слабого. Молодой, неопытный, эмоционально нестабильный. Идеальная жертва для демонстрации.

Она достала ритуальный кинжал. Лезвие было чёрным, покрытым рунами, которые, казалось, шевелились сами по себе.

— Стой! — Артур дёрнулся в цепях. — Возьми мой осколок! Оставь парня!

— Благородно. Но твой осколок слишком силён, укоренился глубоко. Нужна подготовка. А его можно извлечь прямо сейчас.

Лилиан склонилась над Дэмиеном, приставив кинжал к его груди. Начала произносить слова на языке, который царапал слух и причинял боль разуму.

И тут произошло неожиданное.

Медальон на шее Кросса — тот самый, что хранил тайны о Потрошителе — вспыхнул белым светом. Древний артефакт среагировал на угрозу носителю.

Взрывная волна отбросила Лилиан к стене. Кинжал выпал из рук, звякнув по каменному полу. А Дэмиен открыл глаза — но теперь они горели серебряным огнём.

— Глупая девка, — голос был не его. Древний, усталый, полный тысячелетней мудрости. — Думаешь, я позволю тебе завершить ритуал?

— Иуда? — Лилиан поднялась, вытирая кровь с разбитой губы. — Невозможно! Ты разделён!

— Разделён, но не уничтожен. И уж точно не позволю какой-то фанатичке использовать мою жертву в своих целях.

Серебряный свет окутал тело Дэмиена, разрывая сковывавшие его путы. Встав, он/она/оно повернулось к Артуру.

— Время пришло, Страж. Древний договор требует исполнения. Но не так, как планирует эта безумица.

Прикосновение освободило и Артура. Цепи рассыпались ржавчиной, руны погасли. Сила вернулась в тело.

— Что происходит?

— Пробуждение. Истинное. Не воссоединение осколков, а их гармонизация. Каждый носитель должен принять свою часть силы добровольно.

Лилиан зашипела, доставая второй кинжал.

— Нет! Я не позволю! Я готовилась годами!

Но было поздно. Медальон Кросса резонировал с татуировкой Артура. Две части древней души узнали друг друга.

И где-то в глубине здания раздался взрыв. Потом ещё один. И ещё.

— Что это? — Лилиан развернулась к двери.

— Подкрепление, — усмехнулся Артур. — Видимо, я не единственный, кто умеет планировать.

Дверь камеры слетела с петель. В проёме стоял Константин, окружённый аурой грозовых разрядов. За ним — Уильям Блэквуд с квантовым полем искажения реальности. И отец О’Брайен, чьё распятие сияло как маленькое солнце.