Огромными лапищами, словно тисками, он схватил подростка за ключицы и рывком оторвал одновременно обе руки, швырнув содрогающееся тело в туманную груду камней. Как только несчастный коснулся алтаря, проекция чуть вспыхнула, и ввысь ушёл луч синеватого света.

Скрежетнув зубами, я извлёк из кольца все гранаты и одну за другой скинул вниз, предварительно взведя запал.

Не успели гранаты с металлическим лязгом упасть, как я достал пулемёт и от бедра выпустил длинную очередь в стоящих передо мной Йети.

Прекратив огонь, перевёл ствол на тварь, что была левее от меня, и выпустил короткую очередь на три патрона. И сразу следующей очередью поразил дальнего Йети.

Снизу раздался каскад взрывов, а здание хоть и встряхнулось, но всё же устояло.

Пошатнувшись, я, не прекращая огня, вновь обрушился на тварей, стоящих неровной шеренгой.

В голове раздался твёрдый голос легата:

— Держись, фракиец! Идём на штурм!

Боёк ударил в пустоту, а лента осыпалась вслед за горячими гильзами. Краем глаза я заметил, что мои товарищи сорвались с места, стремительно сближаясь с запертыми вратами. При этом, как минимум десяток легионеров остались на месте, выпуская в стоящих на крыше тварей пулю за пулей.

Перехватив пулемёт за рукоятку возле раскалённого ствола, я отстегнул короб, быстро отсоединил ствольную коробку и заправил новую ленту.

Передёрнув затвор, продолжил от бедра расстреливать тварей, ещё подававших признаки жизни, про себя жалея, что пули не системные, а значит, прорва очков системы просто пропадёт втуне.

С улицы раздался немелодичный рёв Хродгара, вновь облачённого в свой каменный доспех:

В небе кружит вороньё.

Сломаны стрелы, разбиты щиты.

Старец сжимая копьё,

Обходит павших ряды.

С каждым выкриком он врезался в жалобно скрипящие створки деревянных врат.

На последних словах песни дерево взвизгнуло особенно протяжно, и врата с хрустом распахнулись.

— Лаксиэль! Полог! — раздался рёв Марка Туллия. — Растаскиваем врата.

Заглянув внутрь, среди сизого дыма я увидел практически невредимого царя обезьян. Который, встретившись со мной взглядом, с места прыгнул в мою сторону.

Новые союзники.

На миг растерявшись, я от неожиданности надавил на спусковой крючок. Пулемёт задёргался в руках, выплёвывая длинной очередью шквал пуль в летящую навстречу тварь.

Вот только в отличие от прочих морозных отродий, пули будто увязли в густой шкуре, не оказывая никакого вреда. Но притормозить исполинский прыжок всё же смогли.

Тварь приземлилась на самый край парапета как раз в тот момент, когда у меня опустел последний короб. Выронив из рук пулемёт, я призвал ромфею и прямо через клинок отправил в обезьяньего царя молнию.

Выстрелившая с кончика меча молния, соприкоснувшись с белёсой шерстью, как будто расплескалась, истаяв синеватыми сполохами.

«И электричество его не берёт», — пронеслась в голове паническая мысль.

— Смер-рть! Гладкокожий, — осклабившись, прорычала тварь на системном. Качнувшись в сторону от меча, с едва уловимой скоростью, обезьян бросился на меня. Отпрыгнув спиной вперёд, я сорвался с высоты как минимум в десяток локтей, надеясь, что не сломаю себе шею или не придавлю кого-нибудь из союзников.

В последний момент левую калигу стиснуло в исполинских тисках, и меня, словно тряпичную куклу, с силой дёрнуло назад, в сторону распахнутой пасти.

Извернувшись, я с силой лягнул пяткой в плоский нос. Толстая подошва калиги, подбитая железом, с отчётливым хрустом врезалась в морду. Обезьяна вновь взревела и, раскрутив меня над головой, с силой приложила о каменный пол. Раздался треск деревянного доспеха, и я взвыл от боли, чувствуя, как хребет изгибается и сдавливается. И если бы кости со связками не были улучшены системой, то этот удар я не пережил бы.

Вновь оказавшись в воздухе, я по наитию как можно сильней увеличил свой вес, используя последние мгновения, что оставались на использование навыка.

Не ожидавший такой подлости обезьяний царь не смог удержать моё резко потяжелевшее тело, и я кувырком полетел вниз, навстречу призрачному алтарю. Выставив руки и приготовившись к удару, я с размаху обрушился на кучу растерзанных окровавленных тел.

Проекция алтаря Морозного предка.

Перекатившись в сторону, я тут же сдёрнул шлем, прозрачное забрало которого оказалось заляпано кровью и внутренностями вперемешку с дерьмом. Быстро оглядевшись, я заметил валяющихся вдоль стен израненных, посечённых осколками людей. И самое ужасное было то, что все как один они извивались в мучениях, разевая в беззвучном крике рты.