Когда Денвер повесил трубку, он улыбался от уха до уха, и улыбка не сходила с его лица, когда он пришел в спортзал.

ДЛЯ Адама самым неприятным в восстановлении потерянных данных было то, что это означало необходимость провести день с Брэдом.

Он не хотел быть одним из тех в их компании, одним из бывших, которые все усложняли, отказываясь находиться в одной комнате со своим бывшим парнем, и он упорно трудился, чтобы не оказаться в таком положении, просто вычеркивая себя из уравнения большую часть времени. Например, он обрабатывал свои данные вчера поздно вечером, чтобы сразу же сдать их в пятницу утром. Проблема была в том, что Брэд все время хотел все обсудить, а Адам не хотел. Ему нужно было личное пространство, потому что так много мыслей о том, что пошло не так с Брэдом, крутились у него в голове. Он не мог сказать, какие чувства у него были, и в чем он чувствовал себя принцессой.

Все то время, что они вдвоем были в лаборатории в пятницу, Брэд только и делал, что вызывал у Адама новые приступы раздражения.

– Я не пытаюсь свести нас вместе, но нам нужно покончить с этим.
– Брэд склонился над рабочим местом Адама, положив руку на его записи.
– Давай, милый. Я все еще беспокоюсь о тебе.

– Прямо сейчас меня волнуют эти данные.
– Адам оттолкнул Брэда и уставился на столбцы цифр, заставляя себя сосредоточиться, чтобы снова ввести их в электронную таблицу.

– Это будет только в полночь.

– Ну, может, мне еще нужно кое-что сделать до полуночи.

Брэд фыркнул.

– Что, стирка?

У Адама запылали уши, и он не отрывал взгляда от экрана компьютера. Брэд, вероятно, не хотел, чтобы это прозвучало так самодовольно, как показалось Адаму, но Адам ничего не мог с собой поделать. Он ненавидел чувствовать себя неудачником, которого Брэд пытался переубедить.

– Если хочешь знать, я планировал пойти куда-нибудь.

Восторг от удивления Брэда стоил того, чтобы солгать.

– Куда? Я знаю, что у тебя нет свиданий.

– Ты знаешь, да? Потому что я такой жалкий?

– Потому что я знаю тебя, Адам. Иногда мне кажется, что я знаю тебя лучше, чем ты сам.
– Он толкнул Адама стулом в бедро.
– Ты простоял весь день напролет. Твои ноги, должно быть, просто убивают тебя. Сядь.

Брэд толкнул стул так сильно, что у Адама подогнулись ноги, заставляя его сесть. Нежная попка Адама на несколько секунд коснулась сиденья, затем снова оторвалась от него, и Адам едва сдержал шипение.

– Я предпочитаю стоять.
– Он мог бы сесть на что-нибудь мягкое, но не на эти стулья. Если бы Брэда не было рядом, он мог бы позволить себе расслабиться и испытать неприятное ощущение ерзания, но Брэду совершенно не доведется стать свидетелем этого.

Раздраженно вздохнув, Брэд плюхнулся на стул напротив него.

– Серьезно. Ты ведешь себя так, будто мы больше не друзья. Ни один из нас.

Возможно, это было мелочно, но Адам не хотел дружить с Брэдом.

– Мне просто нужно немного пространства и времени. Хорошо?

Брэд нахмурился.

– Знаешь, тебе не обязательно было переезжать из дома, чтобы получить это. Я все еще не могу поверить, что ты живешь в этом убогом комплексе.

– На самом деле, в основном, здесь очень мило. И да, мне действительно пришлось съехать, потому что это твоя идея - предоставить мне пространство. А теперь, пошли. Мне действительно нужно закончить с этим.

Брэд поджал губы, и этот жест, который Адам раньше находил очаровательным, теперь сводил его с ума.

– Попытка поговорить о том, что произошло, не лишает тебя свободы. Как и указание на то, что человек с клинической тревожностью и ОКР не должен уходить и жить сам по себе.

– Я и двух шагов не отхожу от этого гребаного заведения.

– Нет. Но я видел, как у тебя случались приступы паники из-за того, что хлопья оказались не в порядке. Тебе не следует оставаться одному.

Адаму пришлось приложить немало усилий, чтобы не скомкать свои записи в комок.

– Брэд, пошел на хуй.

– Отлично. Пошел я нахуй. Я просто позволю тебе посидеть здесь и поразмыслить над лабораторными данными, прежде чем ты помчишься к своим планам.

Он сказал, что уходит, но Брэд задержался, раздувая ноздри, его жесткие каштаново-черные кудри затрепетали от негодования, прежде чем он поднялся со стула и вышел вон. Он действительно вышел, повел себя так, как мог только Брэд.

Как только он скрылся из виду, Адам наклонился вперед, уткнувшись лбом в середину стола. Он с минуту глубоко дышал, пытаясь избавиться от чувства вины и взаимных обвинений, которые вызвал в нем Брэд, а также от замешательства.