В безопасности в своем коконе, он натянул одеяло на голову, всхлипывая от учащенного дыхания в темноте.

В ТО время встречаться с Брэдом казалось такой хорошей идеей. Они приехали в Криспин с разницей в несколько дней и больше года были просто друзьями, которых связывали их ориентация, академическая дисциплина и любовь к тайской кухне. Брэд жил в том же доме, что и Адам, а это означало, что они могли допоздна валяться на диване и обниматься, и это не доставляло никаких хлопот, потому что они оба принадлежали этому дому по жесткому жилищному кодексу Адама. Настоящий секс был чем-то сложным, но сначала они не занимались сексом, а только целовались. Если бы все оставалось по-прежнему, это были бы прекрасные отношения. Когда они начали встречаться, Брэд заставлял его смеяться, заставлял чувствовать себя в безопасности.

Однако то, что начиналось как забота и опекунство, быстро испортилось. Брэду не потребовалось много времени, чтобы начать управлять жизнью Адама в мельчайших деталях, придушив его тем, что он, вероятно, считал защитой. Их отношения были плохими в течение долгого времени, по крайней мере, шесть из девяти месяцев, проведенных вместе, но Адама настолько привлекало желание Брэда заботиться о нем, защищать его и направлять, что он не мог полностью отказаться от наркотика, которым Брэд стал, хотя и понимал, что запрещенное вещество, вероятно, не было полезно для здоровья. Вот почему, когда Брэд бросил его и Адам на краткий миг обрел здравомыслие после разрыва отношений, он сбежал. Он знал, что медлить - означало вернуться к созависимому образу жизни, когда хочется, чтобы кто-то заботился о нем, принимал решения за него, решал, что для него хорошо, а что плохо, чтобы ему не приходилось этого делать, даже если это будет стоить ему самоуважения, его друзей, его хрупкого рассудка.

Такие моменты, как этот, были самыми сложными после расставания. Брэд, как обычно, настойчиво пытался вернуть его, даже не подозревая, как отчаянно Адам хотел вернуться. Это было похоже на засахаренный пончик. Сахар давно, очень давно был врагом Адама, он слишком сильно и быстро выводил его из себя, заставляя погружаться в пучину беспокойства, которое он не мог контролировать. Сахар - это плохо. Но пончики выглядели так аппетитно, хотя он не пробовал их уже пятнадцать лет. Они всегда казались Адаму самым чудесным и порочным грехом, какой только можно было придумать.

Брэд был пончиком, вкус которого все еще оставался у Адама во рту. Когда Адам лежал под одеялом, дрожа и плача, он сказал себе, что, как бы ему ни хотелось, он ни при каких обстоятельствах не сможет съесть еще кусочек.

Адаму нужно было съесть что-нибудь другое. Что-нибудь не похожее на Брэда. Адаму нужно было с кем-то встречаться или, по крайней мере, фантазировать о ком-то уравновешенном. О ком-то, кто не пытался бы его контролировать, кто был бы добр, но давал бы ему пространство.

Скажем, о ком-то большом и крепком, кому нравится трахаться в прачечных самообслуживания. И раздавать шлепки.

Адам медленно выбрался из-под одеяла, разглядывая свой телефон, который он положил на прикроватную тумбочку. У него был номер Денвера. Он им не воспользовался, решив, что Денвер на самом деле не хотел, чтобы он писал, что это был не более чем вежливый жест. Тем не менее, у него был номер телефона.

Возможно, отправка сообщения Денверу поможет ему выбросить Брэда из головы. Это было своего рода упражнение, которое предложил бы ему его психотерапевт в Эймсе: простая отправка сообщения могла исцелить. В этом тоже не было особого риска, потому что Денвер не ответил бы на сообщение. Он бы не отверг Адама, ему просто было бы все равно.

Да. Это была хорошая идея - написать Денверу. Он взял телефон и начал сочинять, прежде чем смог собраться с мыслями.

Эй там. Это Адам из « Лаунд-О-Рамы » . Не уверен, помни шь ли т ы меня, но хотел передать привет.

Палец Адама дрожал, но ему потребовалось всего двадцать секунд, чтобы нажать на отправку. Он долго сидел на кровати, сжимая телефон, сердце бешено колотилось, адреналин бурлил в крови. Боже, это было неоправданно страшно. Но он сделал это, не так ли? Да. Он сделал. Ему хотелось поболтать о том, что у него тридцать шесть часов болела спина и было трудно сидеть, но ему это нравилось, и он находил, что это приятно отвлекает, и он хотел найти способ спросить, почему так происходит, но у него хватило здравого смысла не делать ничего из этого, держаться только вежливой беседы. Это был практически прорыв.

Чувствовал ли он себя исцеленным? Может быть. Это был прорыв в привычном порядке вещей, и это было хорошо, так что да. Может быть…

Его телефон просигналил, и он чуть не выронил его от неожиданности. Он вскрикнул, когда на дисплее высветилось уведомление о том, что ему пришло сообщение от Денвера Роджерса.

Конечно, я помню тебя. Подумал, может, ты забыл обо мне. Что ты делаешь сегодня вечером, детка?

Адаму пришлось положить телефон на столик и снова нырнуть под одеяло. Черт возьми. Он прислал ответное сообщение. Что Адам должен был теперь делать? Он понятия не имел. За исключением того, что, очевидно, должен был ответить. И не о порке. Дрожащими руками Адам взял телефон.

Ничего особенного. А ты ? Ты работаешь?

Он на мгновение задумался над своим ответом. Да, неубедительно, но в то же время доброжелательно. Несомненно, на этом разговор должен был закончиться. Он подумал, не удалить ли вопросы, но все это само по себе не выглядело слишком лаконичным, поэтому он вставил их обратно.

Денвер ответил в течение тридцати секунд, как будто ждал.

Да, как всегда , работаю без выходных. Заходи , и твой первый напиток за мой счет.