— Никита, ты… ты не нервничай, ладно?

Бежать?

А дверь? Дверь хлипкая. Не выдержит. Сейчас Никита хоть в туалете заперт, а вот выпусти и… тут же центр торговый. Люди. Дети. И если Никита на кого нападёт?

Если причинит вред?

Данила себе такого не простит. Да и сам Никита, когда очнётся.

— Тихо… хороший мальчик… очень хороший, — Данила заставил себя стоять. Он медленно поднял руку и протянул раскрытой ладонью. — И человек хороший. Не знаю, что с тобой, но ты прежде всего человек…

— У-р-р… — рычание было грозным, но, пожалуй, не угрожающим. Скорее предупреждающим. И Никита остановился.

— Вот так… давай, вспоминай. Ты Никита. Извини, фамилию не помню. Но и на кой она нужна. Главное, что ты — Никита. Мы с тобой знакомы. И с Игорьком. Помнишь Игорька?

А зверюга-то приличная. Вот не факт, что она такой и останется, но сейчас впечатляет.

И клыки.

В мире не осталось животных с такими клыками. А вот там, в Европе, Даниле случилось в музее побывать. И в этом музее хранились черепа саблезубых тигров. Точнее не совсем тигров. Ему объясняли, что тиграм они родня, да, но очень дальняя. И вообще некоторые даже до разделения хищников на кошек и собак появились…

Как этот?

Мокрый нос коснулся пальцев. А ведь и отхватить их легко… но авось, не отхватит. Так, дар… дар после вчерашнего был на диво стабилен. И если Никита захочет прорваться, то Данила удержит.

Создаст ту же огненную стену, в конце концов.

Но тогда точно сработает сигнализация. Народу прибежит. Внимание. А что-то подсказывало, что лишнее внимание — это не то, что Никите надо.

— Ух, — выдохнул тот и головой затряс. И взгляд проясняться начал.

— Ф-фу, — Данила тоже выдохнул. — Кит, ты…

— Уа, — сказало существо и обернулось. Увидело продранные штаны, из которых торчал куцый, какой-то обгрызенный хвост, и заскулило. — У-а-а…

— Да фигня штаны, Кит. Купим новые. И с этим разгребемся. Надо только решить…

В дверь постучали. И вежливый голос осведомился:

— Как я понимаю, имеют место быть затруднения?

Демон.

И сейчас его появлению Данила обрадовался.

Очень обрадовался. Прям как родному. Потому что одно дело самому вот над проблемой думать, и совсем другое — вместе. Коллективным, так сказать, разумом.

— Вась! — Данила рванул дверь и, ухватив Василия, втянул его внутрь. — Вась… ты это… ты как, в оборотнях разбираешься?

— Агу! — присоединился к вопросу Никита, приподнимаясь на задние лапы. И глубокомысленно добавил: — Уау!

— Причём полный, — согласился с ним Данила.

— Эм… — Василий, отодрал Данилины пальцы, поднял портфель повыше и уточнил. — Ты контролируешь нормальность психо-эмоционального состояния?

— Ау? — Никитка снова плюхнулся на зад и поглядел на Данилу, надеясь получить объяснения.

— Оборотни, испытывающие затруднения со сменой облика часто нестабильны также в эмоциональном плане. Их разум порой угасает, уступая место первичным инстинктам…

— Уа! — возмутился Никитка и головой покачал.

— Он отключился, но потом вернулся, — Данила счёл нужным сказать. — Извини, Кит, но это может быть важным.

— Как надолго?

— Не знаю. Пару секунд буквально. Он рычал и шёл на меня. А потом вот успокоился.

— Хорошо, — Василий застыл, явно задумавшись.

И думал.

Думал…

Данила вот тоже пытался думать. Но в голову ничего такого не приходило. Может, в демонических академиях про оборотней и рассказывают, или вон на эльфийской заочке, но в его универе оборотней считали мифическими персонажами.

— Ты позволишь коснуться? — поинтересовался Василий.

— У, — Никитка ответил коротко и для ясности кивнул.

— Благодарю. Если вдруг возникнет желание напасть или отгрызть мне руку, буду очень благодарен за предупреждение.

— Уху, — на этот раз почти слово.

— Могу я обратиться с просьбой подержать? — белый портфель протянули Даниле. — Благодарю.

— Что с ним?

— Пока… это исключительно предположение. Мне кажется, что виной всему всплеск той неидентифицированной энергии, присутствие которой ощущалось на границе закрытой территории.

— Я ничего не ощутил.

— Ощущение было слабым. Я неверно истолковал его, как естественное волнение вследствие… личных причин, — демон слегка смутился. — Однако сейчас я вижу остаточные следы, которые указывают на ошибочность изначального предположения.