— Нужно, — может, раньше этого типа и сочли бы психом, да только…

Почему-то вспомнилась старшенькая. И тот журнальчик, который она прятала в тайном месте под кроватью. И портрет какого-то смазливого урода, про который жена сказала, что это всё ерунда, взросление и все девочки влюбляются в актёров.

Ну или блогеров.

А ещё вспомнились рассказы о том, что в участке случилось. И слухи.

И та девушка, которая закатывала истерику, требуя принять заявление. Мол, подруга у неё пропала. Сирота. И больше заявление подавать некому, но ведь искать-то надо.

— Пройдёмте, — Тихонин решился. — Я вас проведу и сейчас приглашу следователя. Ему всё обстоятельно и расскажете.

Только звать надо не следователя, сейчас, небось, все или разъехались, или того и гляди отбудут.

Начальника надо звать. Пусть тот мрачен и, кажется, недоволен, то ли назначением, то ли жизнью в целом, но… зато на месте. И трезвый. И в нынешних делах понимает больше Тихонина.

Главное, что и сам Тихонин сдержался, проводил этого укуренного, дверь прикрыл и даже затрещины не отвесил, хотя страсть до чего хотелось.

— Да? — начальник глянул исподлобья. И взгляд этот не обещал ничего хорошего.

— Извините, Станислав Ефимович, но там пришёл парень, который желает сделать чистосердечное признание. Говорит, что продавал девушек за границу. Я его во второй допросной запер пока…

Потому что мало ли. Вот он захотел признаться.

А потом передумал вдруг.

Бывает?

Ещё как. А уберется и ищи его… если вообще будут искать. Может, и не будут. И останется он ходить по улицам, смазливою рожей девиц привлекая. А у Тихонина старшенькая. И как знать, не влюбится ли она в этакого. И младшенькая тоже не долго в детском саду останется.

Так что…

— Молодец, — начальник разом подобрался и встал. — Так, отправь кого в приёмное, а сам давай, со мной. Подстрахуешь…

— То есть, она ведьма, — Лёшка указал на Ульяну, которая кивнула и виновато пожала плечами. — А ещё у неё имеется жених-демон, который должен вызвать тебя на бой и вырвать сердце, однако не может, потому что пацифист и вообще жениться не хочет.

— Его интерпретация при совпадении общей фактологии всё-таки звучит странно, — Василий держал в одной руке портфель, а в другой — огромный чупа-чупс, подсунутый Лялей.

— Ещё у вас есть оборотень… котошпиц? Или шпицекот?

— Сам ты шпицекот, — Никитка нежно обнимал огромную плюшевую мышь, приобретенную в магазине игрушек.

Причём держал когтями.

— Русалка и дядя, которого вы позволили похитить…

— Не позволили, — уточнил Данила, — а инициировали это похищение, чтобы внедрить в секретную организацию…

— … занимающуюся продажей девушек за границу, — согласился Лёшка. — И ещё эта организация помогает людям избавиться от богатых родственников. Вы как, за него не боитесь?

— Не-а, — Ляля жмурилась. — Он ведьмак. Пусть они боятся.

— Понятно. Дядя-ведьмак… я никого не забыл?

— Ну… — Данила поглядел виновато. — Есть ещё Игорёк.

— А это кто?

— Упырь, — пояснила Ульяна. — Но он маленький и безобидный. Фактически даже не упырь, а так, упырёк…

— Упырёк Игорёк.

— Бабушка моя, она ведьма, — Ульяна загнула палец и ещё несколько. — И два козла. Один Филин, второй — Фёдор Степанович.

— Круто, — Лёха отвернулся и скрестил руки. — Вот… вот всегда знал, что ты, Данька, живёшь интересной, полноценной, можно сказать, жизнью… а я?

— А у тебя мама-менталист, которая мозги годами промывала и тоже что-то задумала.

— Ну да… наверное. Слушайте, а вам ничего странным не кажется?

— Странным?

— Ну… не то, чтобы я критикую, но… мы вот забрались все в этот автобус и просто сидим. Это штаб? Или как?

— Чтоб! — Ляля хлопнула себя по лбу. — Дядю Женю ведь забрали! Просто он обычно водил. И теперь надо решать, кто…

— У меня лапки, — Никита подгрёб к себе плюшевую зверюгу.

— А у меня опыта нет с автобусами, — вынужден был признать Данила. — Уль?

— У меня в принципе опыта нет. Даже не с автобусами.

— И у меня, — поспешила откреститься Элька.

— Тогда я поведу! — Ляля аж подпрыгнула. — Слушайте, а мы куда поедем, если так-то?

— Домой, — сказал Данила и вдруг понял, что действительно — домой. Что как-то вот раньше он возвращался в дом. Огромный. Роскошный. Удобный и обставленный по моде, не той, что тренды каждый год меняет, но той, которую не каждый способен позволить.

Тихую роскошь.

И как там батя говорил… позвонить всё-таки надо.