— Ну, домой так домой… эти мне всё равно не скоро позвонят, — Ляля перебралась на водительское место. — Я осторожно! Честно!

— Советую пристегнуться, — Никита переполз на свободное сиденье и, сунув игрушку Даниле, сказал: — Держи…

Там был дом.

Большой дом.

Роскошный дом.

И чужой. Может, конечно, это сейчас так казалось, но…

— Вы, главное, не орите, — Ляля склонилась над приборной панелью. — И вообще… всё будет хорошо.

Автобус резко дёрнулся, заставляя думать, что русалки, конечно, всегда говорят правду, но…

— А у неё вообще права есть? — уточнил Лёха и, следуя примеру Ульяны, потянул чёрный ремень.

— Она ж русалка! — Никита распластался на кресле и, выпустив когти, вцепился в оное. — Кто в здравом уме русалке права даст?

Автобус подпрыгнул.

И загудел.

И как-то сразу даже поверилось, что да, в здравом уме никто русалке права давать не должен.

— Вась, а ты не умеешь? — спросил Никита с надеждой.

— Откуда, — Данила пристегнулся и подёргал ремень, проверяя, крепко ли тот держится. — Его ж рабы носят! А на управление рабами права не нужны…

— Вообще-то нужны, — возразил Василий, который тоже пристегнулся, а потом потянулся к Эльке и помог ей с замком.

Вот что-то подсказывало Даниле, что Элька и сама бы справилась, но она мило порозовела и сказала:

— Спасибо…

— Серьёзно? — треугольные кошачьи уши сошлись над макушкой. — Вась?

— Я же говорил, что в последние годы миры Хаоса претерпели значительные изменения, в частности возросли гуманизм и степень цивилизованности отдельных особей, — Василий сел прямо, со своим портфелем и чупа-чупсом во второй руке. — Вследствие чего на высшем уровне была принята программа, призванная повысить уровень осознанного человековладения. Любой, кто желает стать рабовладельцем, обязан зарегистрироваться в базе, прослушать курс лекций о правильном содержании рабов…

Автобус подпрыгнул, причём, как показалось Даниле, оттолкнувшись от дороги всеми четырьмя колёсами.

— У-а! — взвизгнул Никитка, голова которого дёрнулась.

А мышь едва не выскочила из рук. Данила покрепче сжал её.

— Ляля…

— Это город! — Ляля не обернулась. — В городе у меня не очень выходит! Но сейчас на трассу выйдем и ка-а-ак…

— Может, не надо «как»? — Лёшка вцепился в сиденье.

— Скоренько домчу! Оглянуться не успеете, как…

— Ты глаза закрой, — Никитка сам последовал своему совету. — Тогда не так страшно…

— Хороший совет…

— … завести документы на каждую отдельную особь, включая медицинскую карту, в которой будут проставляться отметки о пройденных осмотрах и особенностях здоровья… — Васин голос, повествующий то ли о хорошей жизни рабов в демонических мирах, то ли о плохой — рабовладельцев, убаюкивал.

И успокаивал.

Точнее до тех пор, пока Данила не открыл глаза.

Чтоб…

Он ведь и сам погонять любил.

Раньше.

Это ж кайф, когда ты за рулём классной тачки, когда дорога и скорость… но автобус трясся и мелко дребезжал, и нёсся куда-то, а куда — не понять, потому что там, за окном, только смазанные пятна мелькают.

И от мелькания их к горлу подступает тошнота.

И вообще…

Это напрочь противоречит законам физики. Это же не гоночный болид, а автобус. Обычный старый автобус…

— Дань, а Дань, — голос Лёхи был напряжённым. — А ты завещание составил?

— Нет.

— И я нет, — сказала Элеонора, вздохнув. — Но мне завещать нечего.

— А на меня даже не смотрите, — Ульяна скрестила руки. — Я вообще оптимистка и верю в лучшее… и вообще, она ведь не в первый раз за рулём, так что как-нибудь доедем…

И ведь доехали.

Главное, что и не врезались никуда, и автобус не развалился. Данила даже не знал, какой из фактов его удивляет больше.

Но вот…

— А вы сомневались, — сказала Ляля, глянув преснисходительно.

— Да мы как-то… не особо… то есть, не то, чтобы сомневались, — Данила осознал, что больше гонки его не привлекают. Может, повзрослел, он ведь слушал как-то одного очень популярного психолога, который сказал, что, мол, дети взрослеют рывками.

Раз и всё.

А может, просто смысл, когда у него так не выйдет?

Или попросить пару уроков у Ляли?

— Не, врезаться она не врежется, — Никитка с хрустом выдрал когти из сиденья и головой потряс. — Просто меня от мутить начинает, когда она через пространство пробивается.

— А она… простите, что?

— Так быстрее просто, — Ляля отбросила волосы. — И меньше шансов в аварию попасть.

Понятно.

Про уроки вождения можно не спрашивать.

— То есть, мой желудок прилип к рёбрам не потому, что я скорости боюсь… — уточнил Лёха и, икнув, зажал рот руками.