Минсо кивнула:

— Они на телевидении еще и крайне медленно реагируют на подобные изменения. Если Ким Ынсопу все еще не сделали выговор, то они реально не понимают, что время изменилось. Нужно воспользоваться этим моментом, не позволив им дискредитировать Хару хотя бы в глазах фанатов.

Кахи задумчиво кивнула:

— Вы правы. Но должна предупредить, что не могу дать гарантий результата. Манипулировать общественным мнением достаточно сложно, может возникнуть ситуация, когда все наши усилия останутся незамеченными общественностью. Кроме того, это никак не повлияет на репутацию самого Хару в индустрии.

Минсо покачала головой:

— Тут все тоже неоднозначно. У Ким Ынсопа нет знакомых, которые могли бы как-то помешать карьере Хару. При этом уже имеющиеся проекты он отработал безупречно. Этого недостаточно?

Кахи неуверенно пожала плечами:

— Сложно сказать. Скорее всего — вы правы, этот случай не особо повлияет на отношение персонала телеканалов к Хару. Но… Мы забываем о главной проблеме: где гарантии, что ситуация не повторится снова? Я не осуждаю Хару, я тоже вряд ли смогла бы извиниться, когда меня же и оскорбили. Но… Ким Ынсоп — не единственный мужчина старой закалки, который по умолчанию ненавидит красивых парней. Тут далеко ходить не нужно — в этом же агентстве главный наставник актеров не скрывает своего предубеждения в отношении красивых трейни. Нам нужно нечто, что частично объяснит, почему Хару ведет себя… гордо… гордо по мнению этих ретроградов.

Все в помещении замолчали. Минсо понимала, что Кахи права — такое объяснение не помешает. Другое дело, что вряд ли бы вообще хоть кто-то из парней в той ситуации стал бы безропотно кланяться старшему… ну, разве что Сухён.

Такие ситуации случаются постоянно и, чаще всего, остаются просто неприятным эпизодом в жизни айдола. В случае любого другого парня Минсо на особо-то и беспокоилась о последствиях. Но Хару…

— Можно написать пост в блог, — внезапно сказал Хару, — Я не публиковал фотографии с прогулки с бабулей, у меня есть несколько фото, где я специально взял такой ракурс, чтобы не было видно ее лица. Я напишу пост о том, что меня, как часто бывает в нашей стране, воспитывали бабушка с дедушкой, что воспитание у меня было достаточно строгим, но при этом как таковых запретов у меня никогда не было, мне всегда давали свободу выбора, право самому решать — как я хочу жить. Это… мне кажется, это должно показать, что возраст я уважаю, как и положено, просто в моей семье не было принято слушаться старших просто потому, что они старше.

Повисло недолгое молчание. Минсо думала о том, что Хару все же достаточно быстро адаптируется. Уже примерно понимает, как нужно манипулировать общественным мнением. Не напрямую писать «я хороший», а показывать какой-то эпизод, который хорошо это демонстрирует.

Затянувшуюся паузу нарушила Кахи:

— Это… неплохо. Не идеально, но должно прояснить ситуацию. Я хочу уточнить еще один момент, раз уж мы встретились лично. У тебя не указаны имена родственников, только мамино имя, поэтому узнать историю семьи просто невозможно. Но твой друг упоминал, что у твоей семьи действительно длинная история… ты — из рода аристократов?

Хару от неожиданности вопроса аж поперхнулся.

— Аристократов? Мои предки действительно принадлежали к янбан, но в нашей стране давно нет деления на сословия. Да и когда это было? В любом случае, историю своей семьи я не хотел бы афишировать.

— Почему? — удивилась Кахи. — Показать, что ты происходишь из старого рода — неплохая реклама.

Хару замялся, неуверенно посмотрел на Минсо, а потом осторожно ответил:

— Просто… у меня фамилия Нам, а не Ким. Если я начну рассказывать хоть что-то из прошлого своих предков, все мгновенно поймут, из какого я клана. Тогда есть риск, что узнают и о том, кто мой отец. У него… зависимость, он — игрок.

Кахи кивнула. Про игровую зависимость отца Хару ей сообщали — это было в отчете.

— Хорошо. Но хочу уточнить для контекста. Скоро мы начнем снимать ваши собственные шоу. Можно ли без уточнения упоминать, что твоя семья действительно имеет благородное происхождение?

Хару снова неловко засмеялся:

— Не надо это так романтизировать. Янбан фактически не существуют уже более ста лет, у моей семьи нет ни земли, ни прочих привилегий тех времен. Единственное, что сохранилось — печать, но ее ценность — только историческая, она не из золота сделана. Я не рос в замке, моя мама — из обычной корейской семьи. Какая аристократия?

— Но вы чтите традиции? — уточнила Кахи.

— Да. Чтим традиции и храним историю семьи. Так могут делать и обычные семьи.

— И сколько поколений в этой истории? К какому подразделению вы принадлежали? — продолжала допытываться Кахи.

Хару тяжело вздохнул:

— Хватит, пожалуйста, я правда не хочу, чтобы эта информация где-либо всплывала. Как минимум — пока.

— Пока? — скептически уточнила Кахи.

Хару кивнул:

— Да. Как минимум — пока я не добьюсь заметного успеха и хоть какого-то веса в выбранной специальности. А то все вокруг будут говорить, что я получил все это просто по рождению, что не является правдой.

Кахи печально кивнула. Но тут же уточнила:

— И все же — какое подразделение?

Хару снова тяжело вздохнул:

— Мубан. Все, я отказываюсь дальше продолжать эту беседу.

[*Мубан — военные чиновники. Были еще муНбан, они — гражданские чиновники.*]

Кахи огорченно кивнула. Минсо пораженно смотрела на Хару.

И как она раньше не догадалась? Все же было на поверхности. Просто прежде она не видела общей картины в отдельных кусочках пазла. Парень по фамилии Нам, который совсем на похож на ребенка, выросшего в бедном квартале — эта осанка, манера говорить, выверенные движения, привычка держать все в себе. Такие вещи дети не сами в себе воспитывают, ведут они себя так потому, что дома у них так принято. Они выросли в этом, то есть семья должна быть очень необычной. Его отец — игроман. А дедушка показался Минсо странно знакомым, при этом он ей не представился, а вел себя, как бизнесмен. Хару привез из Японии сервиз, на границе пришлось его декларировать. Японцы пропустили его просто как «фарфор», но в Корее сервиз оценили выше — сделано в шестидесятых, работа известного корейского мастера, приблизительная стоимость — от двух тысяч долларов, точную цену назовет только специалист. Хару случайно купил такую ценную вещь? Или все же мальчик из бедного района что-то понимает в антиквариате?