— Начинаем разминку, — достаточно громко сказал он, заходя в зал.

— Да мы вроде уже… — начал было Сухён, но осекся, увидев Хару.

Хару же подошел к музыкальному центру, подключил телефон, перешел в плейлист для тренировок. На парней даже не смотрел. Краем сознания отмечал, что ему даже хочется, чтобы сейчас кто-нибудь ему возразил. Какая-то часть его сознания практически просила: «Дайте мне повод! Дайте выплеснуть на кого-то эти эмоции!». Но, когда он обернулся, почти все собрались в круг — разминку начинали практически с легкой зарядки.

Не встал только Чанмин. Хару повернулся к нему. Внутри все разрывалось. Какая-то часть просила не беситься еще больше, другая — дать повод для возмущения.

— Пойдём, Чанмин, — окликнул его Тэюн. — Потом доиграешь.

Хару и Чанмин какое-то время смотрели друг другу в глаза. После недолгой паузы Чанмин отвел взгляд и, кряхтя, поднялся с дивана. Начали разминку, одновременно с этим разогревая голоса. Потом начали бегать. Хару все еще злился, но тело выполняло привычные действия словно на автомате.

Когда закончили с рутиной, начали репетировать. Тоже молча, лишь иногда Хару или Шэнь делали замечания. Шэнь отслеживал движения в зеркале, Хару — на слух. Если кто-то сбивается с ритма, начинал раньше или отставал — это сразу отражается в шагах и шелесте одежды. Плюс дыхание, исполнение.

— Мой косяк на втором припеве, — сказал Хару после второго прогона номера для MMA, — Ноа, все же лучше встать во время исполнения бриджа, я не думаю, что звукари смогут заглушить то, насколько громко ты вдыхаешь в начале. Справа от меня был какой-то косяк в последней части дэнс брейка. И, Чанмин, ты не попадаешь в бит.

— Простите, в дэнс брейке — это я, — быстро поклонился Сухён, — Оступился.

— Ничего страшного, — отреагировал Шэнь, — Это действительно была случайность.

Хару кивнул. Он не видел ошибку Сухёна, даже не понял, кто именно проскрипел кроссовкам по полу. Шэню лучше знать — случайность это или явный косяк.

— А нам вообще дадут петь живьем? — уточнил Ноа.

— Сегодня сказали, что на выступлении будет громкий бэктрек и включат микрофоны, — ответил Хару, — Но не спеть бридж…

— Окей, понял, — кивнул Ноа, — Давайте тогда немного переделаем хорео. Тебе, думаю, тоже лучше стоять.

— Я с самого начала это говорил, — напомнил Хару.

— В каком месте я в бит не попадаю? — возмутился Чанмин.

— После паузы начал позже, чем нужно, — так же холодно ответил Хару, — Но не догнал бит, а продолжил читать в дисгармонии.

— Я тоже услышал, — кивнул Ноа, — На сцене эти полторы секунды задержки могут стать слишком заметны.

Хару как будто услышал, как у Чанмина скрипнули зубы. Скорее всего — показалось, конечно.

Следующие пятнадцать минут они немного меняли расстановку в бридже, чтобы Хару и Ноа не скакали зайчиками, пытаясь во время движения еще и петь, а спокойно исполняли особенно сложную партию.

Хару надеялся, что хорошая тренировка его успокоит, но лучше не стало. Желание с кем-нибудь поскандалить, конечно, утихло, но сама злость не прошла. Состояние из-за этого было странным. Он словно отстранился от реальности, происходящее в танцевальном зале не вызывало у него эмоционального отклика. Но при этом он был собран и внимателен, подмечая едва ли не больше, чем в спокойном состоянии.

После шести к ним пришел постановщик, чтобы проверить готовность номера.

Зеркала в танцевальных классах можно закрыть специальными жалюзи. В классах на шоу было сделано так же. После того, как все танцоры отрабатывают номер перед зеркалом, опускают жалюзи, включают камеру и начинается уже немного другая репетиция, без возможности отслеживать свои движения и построение группы в отражении. По словам Шэня, все номера во время шоу были относительно простыми, там всегда есть акцент на центре, нет сложных перестроений и движений, где нужно строго попадать в тайминг. Хару было проще всего, потому что центр — это обычно он. То есть, он начинает, а остальные равняются на него. Сейчас он понимал, что хороший слух тут ему очень сильно помогает — он по звуку определяет, что должен делать, и идеально попадает в ноты. При этом для более сложной хореографии он будет отвратительным центром. Мало слышать музыку, нужно еще и хорошо ориентироваться на сцене, как бы ведя за собой остальных.

В группе хороший уровень синхронности у четверых — Хару, Тэюн, Шэнь и Чанмин настолько привыкли вместе танцевать, что двигаются идеально слаженно. Юнбин быстро вписался, все же столько лет танцами занимался. Ноа и Сухёну потребовалось чуть больше времени, но они оба достаточно давно занимаются танцами, уже подстроились под общий темп. Хару был уверен, что они хорошо выступили перед постановщиком.

— Хару, — чуть сощурился тот, — А где твой знаменитый эмоциональный отыгрыш?

Хару даже вздрогнул. Эмоционально отыграть «Must be nice» и «Lose control»? В таком состоянии?