— Тебе не нравятся песни твоей же группы? — удивилась Наён.

Минсо болезненно поморщилась. Песни-то нравятся… но на этой неделе она слышала их столько раз, что у нее передозировка.

— В четверг на репетиции я слушала живое исполнение двух треков раз сто подряд, — пояснила Минсо. — Любить эти песни я смогу только через пару месяцев.

Наён хихикнула, но музыку выключила.

— Это они столько раз прогоняли готовый номер? — спросила она, возвращаясь к панкейкам. — И сделай себе кофе сама, пожалуйста. Мне осталось немного дожарить, не хочу отвлекаться.

Минсо кивнула и направилась к кофеварке.

— Жесткий тайминг выступления, увы, требует большого количества репетиций, — ответила она. — Так как группе нужно было синхронизировать движения с видеорядом, плюс работа со звуком, а они новички… Долго. Потом будет проще.

На какое-то время на кухне стало тихо, а потом Наён уточнила:

— Почему у группы-новичка такой сложный номер?

— Потому что я, при всем желании, не могу их полностью защитить от жестоких требований директоров. Группа должна как можно быстрее начать приносить деньги. Выступление на крупной церемонии всегда дает возможность привлечь новых поклонников. Но простые номера теряются на фоне более масштабных, поэтому начальство решило выжать максимум из способностей парней. Вообще, до последнего не было уверенности, что они выступят с этим номером. Могли выбросить видеоряд и оставить обычное выступление.

— Выбросить? В смысле — они готовили это выступление несколько недель, а потом все бы просто отменилось? — ужаснулась Наён.

— Иногда отснятые клипы не публикуют, — хмыкнула Минсо. — Записанные треки могут годами лежать «в столе», прежде чем их перезапишут и выпустят на каком-нибудь альбоме. Если что-то недостаточно хорошо сделано, то оно сделано зря. Не всегда, конечно, но бывает.

— Кошмар какой, — передернулась Наён.

Вылитая на сковородку очередная порция теста аппетитно зашипела. Минсо поняла, что безумно голодна. Хорошо, что крестница приготовила завтрак.

— Папа написал, — сказала Наён, — Предупредил, что зайдет с утра… Думаю, скоро будет.

— А, так мы завтракаем втроем? — уточнила Минсо.

Наён кивнула. Пиликнул таймер духовки. Наён подскочила, достала лист с пиццей. Минсо взмолилась — отрежь кусок сейчас, иначе она за себя не отвечает.

Очень быстро стало понятно, что одна домашняя пицца — это слишком мало. Они с Наён умяли ее еще до прихода Минхёка. Следы своего диетического преступления скрыли в посудомойке как раз за минуту до того, как пиликнул замок на входной двери.

— График у тебя, сестренка, конечно… — многозначительно заметил Минхёк, входя в квартиру. — В рабочее время к тебе просто не пробиться.

Минсо удивилась: в рабочее время? Зачем она Минхеку в рабочее время? Минхёк словно прочитал ее мысли, сразу пояснил:

— В общем, я показывал те фотографии некоторым своим знакомым, кое-кто заинтересовался. Они вышлют запрос со дня на день, поэтому я хочу убедиться, что ты не отменишь его по каким-то своим причинам.

— Какой запрос? — удивилась Минсо.

Она уже наелась, поэтому было лениво даже встать со стула. Минхёк тоже сел за стол, сцапал из общей горки один панкейк и сразу же откусил большой кусок.

— Кофе сделать? — с улыбкой спросила Наён.

— Буду очень благодарен, — ответил Минхёк, и тут же обратился к Минсо: — Calvin Klein готовы повторить ту фотосессию для весенней кампании, но они хотят сначала посмотреть на то, как будет работать хотя бы Хару. Я объяснил, что он — айдол, а его партнерша…

— Твоя дочь? — уточнила Минсо.

— Нет, этого я не сказал, — виновато продолжил Минхёк. — Но, как мне кажется, они именно так и подумали. Возвращаясь к предложению. Они вышлют ему рекламный подарок и сделают фотосессию для журнала. Если все пройдет хорошо — будет контракт.

Минсо кивнула. Крупные бренды обычно именно так и работают с айдолами: не сразу предлагают им рекламный контракт, а лишь спустя несколько месяцев сотрудничества.

— Хорошо, я поняла, — кивнула Минсо. — Но контракт с Calvin Klein я бы и так не оставила без внимания. Главное, чтобы там не было жесткого эксклюзива. Но, думаю, если все будет хорошо с карьерой Хару, они с легкостью пойдут на любые уступки.

— А я? — немного обиженно спросила Наён. — Меня из той фотосессии уже исключили?

— Нет, но ты непубличная личность, — напомнил Минхёк. — Поэтому реакция публики на твое появление в рекламе и так понятна.

— Тебя будут ненавидеть всего его фанатки, — мрачно закончила Минсо.

Наён безмятежно пожала плечами. Массовая ненависть ее вряд ли волновала. Глаза уже мечтательно затуманились… Видимо, в ее розовых фантазиях фотосессия для рекламной кампании заканчивалась предложением встретиться.