Когда их все же позвали готовиться к выступлению, Хару был спокоен и даже весел — было забавно вспоминать, что оператор попался на глупую уловку с перешептыванием. Весело ему было недолго, только пока шел до гримерки. Потом осознал, что ему сейчас предстоит выйти на сцену перед этой толпой и отработать весь номер целиком.

Им Минсо тоже была в гримерке, причем пришла практически одновременно с ними — наверное, до этого наблюдала за происходящим из командного центра трансляции. Но сейчас она даже Хару мало волновала — нужно быстро переодеться, еще раз проверить надежность закрепления оборудования, размяться и разогреть голос. На это у них всего полчаса.

Распеваться начали еще в процессе переодевания. Пока за ширмами меняли официальные костюмы на сценические брюки и рубашки, разминали губы, выполняли простейшие упражнения. Из-за ширм вышли к стилистам, чтобы те поправили все, что неправильно надето. Петь в лицо стилистам было немного неловко, поэтому больше молчали.

— Хару, мне страшно, — признался Тэюн.

Он стоял, разведя руки в стороны, потому что стилистка затягивала на нем кожаную портупею — в этом году это модно, так что такой сомнительный аксессуар достался не только ему.

— Там такой огромный зал, а вдруг я ошибусь?

— Уверен, что все получится хорошо. Мы вчера так много репетировали, что это практически часть мышечной памяти, — сказал Хару, хотя сам тоже безумно волновался.

— И все же, — вздохнул Тэюн. — Такой большой концерт…

— Такие нытики всегда ошибаются, — отрезала Ким Ынтхэ, — Это твоя работа. Не можешь сделать хорошо — не надо было сюда лезть.

Тэюн вздрогнул, а Хару недовольно повернулся к женщине. Вежливость, конечно, важна, но это уже переходит все разумные границы.

— Вы считаете, что нормально говорить ему такое сейчас? — прямо спросил он.

Суа и та девчонка, которая работала с Тэюном, одинаково вздрогнули — видимо, не ожидали, что кто-то посмеет осадить вредную «профессионалку».

— А что я такого сказала? — хмыкнула Ынтхэ, — Тоже мне, нежные нашлись!

— Это наше первое крупное выступление, пророчить неудачу в такие моменты — весьма подло. Не можете поддержать — промолчите, — спокойно сказал Хару.

— Ты? Мне? Будешь указывать? — уже достаточно громко возмутилась Ынтхэ. — Тоже мне, звезда нашлась! Еще ничего не добился, а уже условия ставит!

— Всего лишь напоминаю о ваших обязанностях: помочь нам делать свою работу хорошо, а не пытаться унизить, — по-прежнему ровным тоном, максимально вежливо ответил Хару.

Наверное, не стоило ввязываться в этот скандал. Но он… просто не смог промолчать. Какая-то скандалистка будет оскорблять его друзей, а он должен молчать и улыбаться? Нет, так он не умеет.

— Что происходит? — раздался голос Им Минсо.

Откровенно говоря, Хару уже и забыл, что она здесь — так тихо та сидела в дальней части гримерки.

— Ничего особенного, — Ынтхэ натянула на лицо улыбку и чуть поклонилась, — Просто рабочие вопросы.

— Продюсер Им, — обратился к ней Хару. — А мы можем влиять на состав нашей команды?

Им Минсо сначала удивилась, а потом улыбнулась:

— Значит, все же что-то случилось?

— Ой, всего лишь небольшой конфликт! — тут же вклинилась Ынтхэ, — Скажите же, девочки, ничего серьезного?

Хару тут же понял, что Ынтхэ все же какие-то правила нарушила. У него были подозрения, что стаффу запрещено критиковать, как минимум, его внешность. Ему никогда ничего не говорили о его несовершенствах. Да, его лицо считается почти эталонным, но было бы желание — можно найти, к чему придраться. Но Хару только хвалили. Шэнь как-то сказал, что так часто «воспитывают» центр, чтобы тот был абсолютно уверен в себе и своей внешности. Типа — критики и так найдутся, а уверенность на сцене нуждается в постоянной похвале.

— Госпожа Ким лично со мной почти не работала, но я уже несколько раз замечал, что она едко комментирует внешность парней, — сказал Хару, — Назвала Сухёна толстым, резко отозвалась о фигуре Ли Шэня. А сейчас, когда Тэюн делился со мной переживаниями о скором выходе на сцену, заявила, что он непременно ошибется. Если мы можем влиять на состав нашей команды, то я бы хотел попросить вас заменить госпожу Ким.

— Продюсер, все не так! — поспешно поклонилась Ынтхэ, улыбаясь так, как будто пыталась сойти за милого и отзывчивого человека.

Но Минсо уже перевела на нее недовольный взгляд.

— А я-то думала, почему вы ушли из такого крупного агентства. Они мне еще и характеристику такую хорошую дали… видимо, посчитали вас удачным диверсантом. С вами… и остальными… поговорим уже после премии.

Несмотря на то, что Минсо обращалась преимущественно к Ынтхэ, притихли все девчонки-стилистки. Кажется, Хару оказался прав в своих предположениях — стилистам запрещено их критиковать. Полезное знание на будущее.

Из-за ситуации с Ким Ынтхэ к началу выступления Хару был раздражен. Пусть Минсо и накажет как-то критиканшу, осадочек остался.