Шрифт:
Не вышло.
Открыв дверь, первым делом я увидела оголенные ягодицы девицы, сидящей на коленях мужа. Секса не было, но он их поглаживал весьма недвусмысленно.
К чему это привело, думаю, не стоит объяснять?!
Наша семейная жизнь к чертям полетела.
– Отпусти! – собираюсь с силами и отталкиваю мужа от себя, слабо ударяя ладонями по его плечам.
Он отпускает, но от меня не отходит.
Обхватываю шею ладонью, инстинктивно закрывая её от Андрея.
Горло саднит.
– Надеюсь, ты меня услышала, попробуешь ещё раз сбежать – Ангелочка больше не увидишь. Я тебя предупредил! И не надо думать, что я шучу, – проговаривает с холодным нажимом.
Я вижу, как он собой горд. Ему реальное удовольствие доставляет происходящее. Чувствует себя хозяином положения.
Эмоции верх берут, слишком уж измотана, чтобы им сопротивляться.
– Если ты думаешь, что я буду терпеть все твои выходки, то ошибаешься. Прав на Ангелину у меня столько же, сколько и у тебя. Вся разница в том, что тебе она не нужна! Бегая за своими девками, ты напрочь про дочь забываешь, – произношу с поразительной для своего положения сдержанностью.
Вцепиться бы ему в рожу ногтями и изодрать её хорошенько.
Вся правда в том, что мне действительно есть что терять, в то время как ждать поддержки неоткуда.
С ранних лет я жила с мамой вдвоем. Отец нас навещал, но его даже «воскресным папой» можно назвать только с натяжкой. Раз в пару месяцев он приезжал и брал меня на двухчасовую прогулку и не более того.
Когда мне исполнилось пятнадцать, мама на работе познакомилась с иностранцем, – он приезжал как представитель медицинской компании – и у них закрутился бурный роман.
Спустя несколько месяцев Хельмут предложил маме переехать к нему в Бельгию и пожениться.
До сих пор помню тот восторг, с которым она мне рассказывала сию «грандиозную» новость.
На удивление, отец отказался подписывать разрешение на вывоз меня за границу.
Надо объяснять, чем дело закончилось?
Мама согласилась оставить меня в России с отцом, очень уж ей хотелось наладить личную жизнь.
Не скажу, что жили мы с папой плохо, но притираться долго пришлось.
Он сутками пропадал на работе, порой приезжая домой, только чтобы помыться и поспать пару часов. Всё имеющееся время он посвящал медицине. Регулярная практика, научная деятельность, международные конференции. Он горел своим делом.
Благодаря отцу я с мужем, собственно, и познакомилась.
Андрей был его интерном, а после – ассистентом при самых сложных операциях. И хотя я, по мнению отца, стала предательницей, когда отказалась выбирать хирургию как направление деятельности, он всё равно считал, что мы с Андреем хорошо друг другу подходим. Грезил, что так сможет продлить династию выдающихся хирургов, раз уж дочь подвела.
Частые визиты Титова – такой раньше была фамилия мужа – не прошли зря. Сразу после окончания университета мы поженились.
До сих пор многие считают, что он именно сын Осокина Александра Егоровича. Смена Андреем фамилии возымела ожидаемый эффект.
После смерти папы все связи, наработки, влияние, перешли в руки моего мужа.
И он умело этим пользуется.
Причина его нежелания со мной разводиться абсолютно непрозаическая. Дело не в любви, а в личной выгоде. Он отталкивается от негласных правил, имеющихся в научной среде. Быть родственником, пусть и не кровным, заслуженного врача России, доктора медицинских наук – это престижно. Мужу нравится чувствовать себя причастным к чему-то великому.
Уйти от Андрея тайком я не могу. Оба раза не удалось даже из города выбраться. Страшно третий раз пугать ребенка.
Подать на развод, находясь в Москве, равносильно тому, чтобы голову в пасть крокодила засунуть.
Остается только договариваться.
– Ксюш, ты меня поражаешь! Честное слово! Такая хорошенькая, когда пытаешься сопротивляться, – проговаривает тихо и очень зловеще.
– Я устала, Андрей. Так больше продолжаться не может. Семьи больше нет, мы просто изводим друг друга, – вернее, он меня.
– Знаешь, существуют бабы, которых всю жизнь учить приходится, – в его голосе слышна неприкрытая угроза.
Начинаю отходить вдоль стены в сторону двери.
Андрей усмехается, делает шаг назад и начинает расстегивать свой кожаный ремень. Достает его из шлёвок и складывает вдвое.
– Когда будешь испытывать боль, помни – я тебя предупреждал.
Глава 1
Спустя два месяца после пролога
«Когда наконец я смогу выбросить Полину из головы?» – вопрос, который посещает меня все последние месяцы.