– Что с вами, босс? – крикнул кто-то.

Роджер согнулся и часто задышал.

– Мне что-то нехорошо, – просипел он.

Ну все, теперь меня же и выставят виноватой. Ничего, прорвемся. К нам подбежали Джон с Моникой, и я впилась в нее ненавидящим взглядом. Сучка в туфлях. Дурацкая практикантка.

– Что случилось? – воскликнула Моника.

– Я тут ни при чем.

Она положила руку мне на плечо.

– А чего тогда кричала?

Я стряхнула ее ладонь.

Мы обе уставились на Роджера, который, согнувшись пополам, хватал ртом воздух, точно выброшенная на берег рыба. Я на миг представила, как Джон возьмет его за горло и задушит. Вот бы он еще при этом орал: «Что ты сделал моей дочери? За что она так тебя обругала?» Но, разумеется, ничего подобного не произошло. Наоборот, он обнял Роджера за талию и сказал:

– Видимо, что-то спровоцировало приступ астмы.

– Пить надо меньше, – отрезала я.

– А ты бы помолчала. – Джон сердито посмотрел на меня.

Роджер упал на принесенный Моникой стул. Джон похлопал по карманам его пиджака и нащупал ингалятор. Принесли стакан воды; вскоре вокруг нас собралась небольшая группа гостей. Какая-то женщина заботливо укрыла Роджера своей шалью. А он сидел, закрыв глаза, как ни в чем не бывало, и дышал с присвистом.

– Что случилось? – спросила подбежавшая к нам мама.

– Он прикидывается, – ответила я.

– У него тяжелая астма, – ледяным тоном пояснил Джон.

Все уставились на меня. Вот так, наверное, и чувствуешь себя, когда за тобой вот-вот погонится толпа.

– Чего вылупились? – огрызнулась я. – Я ему ничего не сделала.

– Следи за языком, Александра, – одернул меня Джон.

Мама посмотрела на сипевшего Роджера.

– Так в чем дело?

– Он распустил руки, – ответила я, – а виновата я.

Роджер театрально захрипел, и гости по новой захлопотали вокруг него. Не замерз ли он? Может быть, принести плед? Не позвонить ли в скорую? Роджер лишь качал головой и шептал: «Все в порядке, не стоит беспокойства». Джон с улыбкой похлопал его по плечу и обернулся к собравшимся:

– Мне следовало предупредить мою будущую падчерицу, что некоторые очаровательные мужчины уже не так крепки, как прежде: возраст дает о себе знать. – Все вежливо посмеялись. – Видимо, ее юношеский задор вас утомил?

Роджер согласно помотал ингалятором, а у меня даже кишки свело от злости.

– А может, – не унимался Джон, – она переусердствовала с выпивкой?

– Что за чушь? Я вообще не пила! – возмутилась я.

– Ну и ладно. Ничего страшного. Тебе не пора спать, Александра?

– Ты не имеешь права отправлять меня спать! Я не ребенок!

Джон вздохнул.

– Спорное утверждение.

– Лучше иди, – попросила мама. – Завтра поговорим.

Подошла Айрис, взяла меня за руку, но Джон отвел ее в сторонку.

– Александра, я не шучу. Уходи сейчас же.

– Пошел ты в жопу, – одними губами произнесла я и повторила уже громче: – Пошел ты в жопу!

Я прекрасно понимала, как это звучит. И догадывалась, что обо мне подумают. Гости осуждающе качали головами.

– Прошу прощения, – сказал им Джон. – Девочка устала.

Я еще раз послала его в жопу, бегом пересекла двор и взлетела по лестнице.

Лежа в постели, я позвонила Кассу и шепотом призналась:

– Я опять накосячила.

– За это мы тебя и любим, – ответил Касс. – С тобой не соскучишься…

– Я, наверное, испортила твоему отцу карьеру. Все на меня глазели.

– Забей. Пусть думают, что хотят. Тебе-то какая разница?

Я рассказала про Роджера; Касс расхохотался. Но лишь потому, что я выставила себя крутой девчонкой, которая пинками гоняла нажравшегося урода по саду. Не могла же я сказать ему правду. Слишком поздно, и я устала.

– Твой отец никогда меня не полюбит, – прошептала я.

– Да ну брось, любит он тебя.

– Я надеялась, что теперь, когда они с мамой собираются пожениться, мы с ним наконец поладим и я не буду злиться.

– Ты у нас девушка с характером, Лекс. Тут уж ничего не поделать.