С тех пор он побывал у частного кардиолога, оплатил еще две ЭКГ, анализы крови, рентген грудной клетки, эхокардиограмму и ЭКГ под нагрузкой. Все обследования показали прекрасные результаты.

– Старайтесь не нервничать, – советовали доктора. – Бросьте курить, займитесь йогой, медитируйте. Вы привыкли все контролировать, пора расслабиться.

– Он умрет? – спросила меня как-то Айрис. На верхушке ясеня было жарко, жужжали насекомые. На соседской сливе кишели осы: из-за забора доносилось их ликующее гудение.

– Не умрет, – успокоила ее я.

– Когда-нибудь все же умрет.

– Ну, когда-нибудь мы все умрем.

– Это ничего, что я по-прежнему его люблю?

– Он же твой отец. Разумеется, ты имеешь полное право его любить.

– Вот и хорошо, – негромко ответила Айрис. – Но, когда я вырасту, замуж за мужчину не выйду. Я передумала.

Я чуть не прыснула от смеха, но удержалась. Уставилась на сестру, дожидаясь, что она еще скажет.

– Но один человек мне нравится, – застенчиво призналась она, опустив глаза, и потеребила потрепанный край шортиков.

– И кто же?

– Чарли. Она учится со мной. – Айрис подняла на меня ясные глаза. – Это девочка.

– И она тебе нравится?

– Я бы лучше женилась на ней, чем на ком-то еще.

– Звучит разумно.

Айрис улыбнулась мне. Я улыбнулась в ответ. Она протянула мне ладонь, я взяла ее за руку.

– Когда ты устроила беспорядок на свадьбе, мне вовсе не хотелось, чтобы Керис меня уводила. Я хотела тебе помочь.

– Мы же это уже обсуждали. Ты не чудовище.

– А тебе почему можно?

– Я же не говорю, что тебе нельзя злиться. Ты имеешь полное право сердиться сколько угодно. Но мы не должны заботиться о маме. Это она должна заботиться о нас.

– А если папа будет ее обижать?

– Уходи. Маме помогут Мерьем и подруги.

– Куда же мне идти?

Я похлопала ладонью по стволу дерева.

– Сюда. Ты же почти научилась забираться. Пара уроков – и готово.

Я представила, как Айрис с подружкой Чарли залезают на дерево, прихватив сласти и газировку. А может, они положат доски на ветки, как когда-то мы с Кассом. Возьмут с собой бинокли, чтобы за всеми подглядывать, и одеяла, чтобы было уютно подолгу сидеть наверху.

– А ты меня научишь спрыгивать с ветки на стену и на ту сторону? – спросила Айрис.

– На кладбище, что ли?

– Ты же говорила, там здорово. Там тебя никто не найдет. И там масса всего интересного.

Я пообещала, что покажу ей все тропинки и местечки, где раньше играли мы с Кассом, когда убегали от всех. Понадобятся ли они Айрис так, как нам?

«Твой отец похож на старого слона», – написала я Кассу в первом же сообщении, как только у меня появился новый телефон.

И Касс тут же ответил: «Ему бы это точно не понравилось! У слонов матриархат».

С тех пор он писал мне каждый день. В «Вотсапе» и «Инстаграме». Рассказывал о Керале, о своей комнате с видом на гору. «Видишь, это гора». Как-то раз за ним погналась змея, и двое мальчишек прогнали ее палкой. «А вот эти мальчишки». Он познакомился с чуваком, который умеет играть на гитаре, и тот в обмен на уроки английского показал ему пару аккордов: девушкам нравятся парни, которые играют на гитаре. Не меня ли он имел в виду? Может, он со мной заигрывал?

Я слала ему фотографии нашего сада, смотревших в разные стороны ярко-зеленых листиков ясеня, сквозь которые просвечивало солнце. Помнишь, Касс?

Он прислал снимок, на котором он сидит на каменной ограде порта. За ним простиралось синее море, испещренное рыбацкими лодками. Еще он прислал фотографию, на которой курицы грелись на солнышке в пыли у его ног. На всех фотографиях Касс был один или с какими-нибудь животными. Он побрил голову и казался еще моложе – лысый, с торчащими ушами.

Я описывала ему разные виды мороженого, которое мы с Айрис покупали каждый день, рассказывала, как мы ездили на озеро плавать на лодке, я сама гребла и три раза прокатила Айрис вокруг острова. Как-то раз прислала фотку Джона: он спал на диване, лежа на спине, футболка задралась, так что пузо торчало наружу. Ни дать ни взять, старик, еще и с сальными волосами.

«Это правда мой отец? – написал в ответ Касс. – Что ты с ним сделала?»

«ПОСМЕЯЛАСЬ НАД НИМ, ЛОЛ», – ответила я.

Я давно не чувствовала такой легкости: с меня будто сняли заклятие. И все-таки я боялась, что все снова будет по-старому. Роджер заявил, что Джон не годится в компаньоны, и предложил ему выбирать: его либо понизят в должности, либо переведут в другой филиал, либо он уйдет сам. Джон уволился по собственному желанию, и мы все делали вид, что якобы он это сделал по состоянию здоровья. Но его нынешняя слабость вовсе не означала, что он останется таким навсегда.