Бумажный лист из небольшого блокнота содержал с одной стороны условие, с которым он был вынужден согласиться, если примет жемчужину. С другой - разъяснение о том, где и когда ему можно её принять. В инструкции всё казалось просто: он должен под любым предлогом покинуть периметр базы, ведь после этого он сам становился носителем местной заразы и вернуться не мог. Поскольку бегство тоже не было в почёте, он должен позаботиться и об этом, а когда всё провернёт, сообщить о свершившемся на указанной частоте кодовой фразой.

В общем, всё было организовано за него, вот только было это неспроста, о чём говорилось в условиях. Он должен отработать стоимость этого дара и, в отличие от многих тех, кто был на базе, он знал о ценности этой разновидности потрохов местных тварей. И единственное слово, которым можно было описать цену белой жемчужины - это “состояние”. Да, этот белый с перламутром кругляш, что становился тёплым даже через плотный прозрачный пластик, имел огромную ценность, и он больше суток потратил на раздумья. В основном переживая за то, что это может быть банальная подстава от безопасников.

Условием являлась его отработка в десять лет, что по старым меркам было долго, но с учётом того, что он получал молодость и бессмертие, выглядело не так уж и много. Больше его беспокоило то, что начнёт он с рядового, и даже обещание, что он не будет пушечным мясом его не утешало. Не то чтобы он не мог сломать себя, упав с верхней ступени военной иерархии на самое дно, это не было проблемой, та заключалась в ином. Что рядовой делает то, что ему прикажут, а значит, при необходимости, все же станет мясом, несмотря на обещания в этой бумажке.

Он всё же принял решение согласиться, воспользовавшись оказией покинуть базу на пострелушки. Очередная штатская задница, имевшая высший уровень доступа и знавшая о портале в новый мир, собиралась на местное сафари. Событие не редкое, и его с завидной частотой приглашали принять в нём участие, но он, как настоящий военный, всегда отказывался, а сейчас, не задумываясь, дал добро.

Для того, чтобы совершить побег, ему пришлось избавиться от водителя и сопровождавшего его бойца охраны, после чего вышел на связь с кодовой фразой, получив инструкции, добрался до места и стал ожидать. Где-то через час он встретился с двумя бойцами, судя по его описанию, те не отличались от муров, потом они шли, дальше сплавились по реке, а потом почти неделю отсиживались в каком-то старом бомбоубежище на одном из кластеров. Собственно, так или очень похоже продолжалось довольно долго, менялись лишь группы и, что его бесило больше всего, те не знали ничего. Они не знали, кто он, кроме первых, те заставили его отдать все вещи, выдав взамен то, что было в ходу у местных, точнее лучше из того, что могло быть.

Все остальные его просто сопровождали по тайным тропам, зная только то, что должны принять человека у одних и сдать его другим, что полностью подтверждало слова старшего напавшей на нас в Бастионе группы. Всё изменилось только тогда, когда он попал в Колизей, именно там он в первый раз увидел и местный город и его обитателей. Те, кто его туда привели, снабдили его оплаченным номером в неплохой по тамошним меркам гостинице с полным пансионом, сообщив, что через месяц за ним придут.

Почему месяц ему не объяснили, но он вскоре сам понял, ведь в совокупности проведя около двух месяцев в новом амплуа, он избавился от большинства достававших его болячек и даже помолодел. А по истечении срока к нему пришёл обычный парень, коих вокруг было много, спросил как его зовут и, когда он ответил, вырубил его с помощью какого-то непонятного прибора, так что он даже не понял, что произошло, открыв глаза уже в помещении казармы здесь.

В Центральном секторе он провёл более трёх лет. Так именовали этот стаб местные внешники, поскольку он был принят за нулевую точку отсчёта координат в СТИКСе. В итоге ему удалось неплохо продвинуться по карьерной лестнице и у него появилась перспектива переезда в следующее кольцо, ближе к центру.

Истории остальных во многом походили на его, различался лишь метод побега, но способ переправки у всех был один и, самое главное, что никто из них даже примерно не понимал, как далеко от своей базы их занесло. Основное, что мы выяснили, что среди охраны все внешники с других баз, за редким исключением востребованных специалистов, которых сразу же забирают в иной мир, по крайне мере, так думают все.

Про рабов он знал всё и его рассказ подтвердил наши предположения да и то, что сообщил Макс. Редкие и нужные специальности ценятся, остальные - всего лишь ломовая рабочая сила. Охранники тоже в случае неповиновения или залёта могут обзавестись ошейником и переехать в бараки, но обратно никогда. Это он объяснил тем, что в мире хозяев кластера рабство - норма, и ставший рабом нипочём не сможет сменить этот статус на иной.

Сарыч, скомпилировав информацию, подытожил, закрыв наши вопросы по дарам, и причиной того, что их не развивают. Местным внешникам это не невыгодно, и если рабов они могут держать на непрерывном споровом голодании, то с охраной так делать нельзя. Вот и выходит, что получают они с белым жемчугом единственный дар сразу если не на максимальной раскачке, то на весьма приличной, и живут с ним. Остальное, что появляется со временем, тоже развивается, но никакой помощи в этом никто не оказывает, разве что некоторые дары всё же ценятся: сенсы, знахари и ещё несколько перечисленных разновидностей.

Было понятно, что востребованы небоевые дары, что казалось нонсенсом для этого мира, и, как мы уже давно поняли, вполне приемлемо для местных внешников. Их логика вообще никак до нас не доходила, а уж о целях, которые они преследовали, мы даже не задумывались, да и ни один из рассказчиков так нас и не просветил. Местные владыки очень тщательно избегали общения со всеми, сводя то лишь к необходимому минимуму.

Ки пыталась выспросить про порталы, но несмотря на имевшийся высший доступ, ничего путного мы опять не узнали, увы, никто из подконтрольных дару Яси не был техническим специалистом. Сарыч, в свою очередь, весьма часто задавал вопросы по технике и вооружению, пытаясь максимально воспользоваться ситуацией, лишь Яся и Зуун по большей части слушали.