— Приёмопередатчики, — привычно поправила я. — Не-а. На самом деле, мне пока не сообщили, про что я буду писать. Но обещаю рассказать, как только сама узнаю!

Мы проговорили ещё минут двадцать. Обо всём и ни о чём — Вера очень любила мои смешные истории про студенческую жизнь, а я с удовольствием слушала её рассказы про начальную школу. Всё-таки очень важно иметь в жизни любящего человека, которому действительно интересно, как ты живёшь, которому необходимо знать, что с тобой всё в порядке. Сестрёнка любила меня и очень гордилась, что её сестра учится «по электронной специальности». Забавно, но многие дети из кожи вон лезут, чтобы оправдать ожидания своих родителей. Я же старалась оправдать ожидания девятилетнего ребёнка. Вера выглядела младше своих лет — маленького роста, худенькая и вечно растрёпанная, она напоминала взъерошенного воробья. Когда она появилась на свет, наша семья уже трещала по швам. Мама вышла на работу, как только Вере исполнилось два месяца, переложив уход за ней на папу. Папа тут же начал поднимать шум — где это видано, чтобы мужик с ребёнком сидел?! Правда, для меня так и осталось загадкой, что в папином представлении должен делать мужик — постоянной работы у него не было, дома он тоже ничего не делал. С Верой он сидел от силы полдня и при любом удобном случае уходил куда-то из дома, спихивая заботу о ней на меня. Я же сразу полюбила этот маленький кричащий свёрточек и с удовольствием возилась с сестрой: укладывала спать, меняла подгузники и поила из бутылочки. Дошло до того, что я начала пропускать хореографию и хватать двойки на уроках. Тогда вмешалась мама и поставила условие — никто не запрещает мне заниматься с Верой, пока не страдает моя учёба. И я с трудом, но соблюдала это условие целый год… пока отец не ушёл в другую семью.

Я вздохнула. За окном уже было темно, соседки сидели на своих кроватях в обнимку с ноутбуками, в коридоре хлопали дверьми, и звуки шаркающих по кафелю шлёпок то удалялись, то приближались — до часу ночи уж точно тишины ждать не следовало. Но сегодня надо лечь пораньше. «В чём сила, брат?» Во сне! А силы мне понадобятся.

Александр

Домой Бесов пришёл около шести часов вечера, пребывая в отвратительном расположении духа. Вернувшись после семинара в лабораторию, он никак не мог понять — то ли студенты с каждым годом глупее, то ли он стал хуже преподавать. Надеялся сегодня разобрать с ними по меньшей мере три задачи, но, к его удивлению, все засыпались на первом же вопросе, заданном «для разогрева». Не курс, а сплошное разочарование. А эти любители поболтать на «галёрке»? Или поиграть на смартфоне в очередную игрушку? Неужели эти глупости стоят тех трёх (минимум!) пересдач, которыми они чреваты? А уж какие из этих студентов выйдут «специалисты» после выпуска, и думать не хотелось.

После пары Александр надеялся заняться своей статьёй — сроки уже поджимали, но не вышло: к нему прицепился коллега с очередной порцией вопросов. Николай выпустился с их кафедры в прошлом году: молодой и сообразительный парень, но его нерешительность временами выводила из себя. При малейших сомнениях он бежал советоваться. Бесов был и не против подсказать, но всему есть предел…

За всеми событиями сегодняшнего дня времени на обед почти не осталось, пришлось довольствоваться чаем и пирожком с капустой. Он сиротливо лежал на противне — остальные уже раскупили, — чуть подгоревший с одного бока и слегка помятый, и невольно напомнил Александру его самого. Бесов к концу дня тоже был помятым, да и из-за тупости студентов у него периодически подгорало. Ещё и завтрашняя встреча с Мельниковой, будь она неладна!

А может, ну его, а? Может, взять и отдать ей этот чёртов диплом? У Александра ведь почти всё готово по теме, которую он собирался дать девчонке. Пусть в папочку подошьёт и радуется. В конце концов, зачем ему с ней возиться? Мельникова неглупая, ей наверняка тоже не хочется писать диплом заново за четыре месяца до защиты. А тут такой подарок — ничего делать не надо, гуляй, Арина! И ему проще, и ей. А что, почему бы и нет?..

Додумать эту тему Александр не успел — как только он открыл дверь своим ключом, на него с разбега запрыгнула Аня. Повисла на шее, дёргая ногами в процессе, — Бесов еле успел придержать дочь, чтобы не грохнулась.

— Аня! Вот неугомонная! — В коридор с кухни медленно, как большой и величественный круизный лайнер, вплыла Людмила Михайловна. — Ну-ка, слезь с папы! Он даже разуться не успел и куртку не снял, а ты его уже оседлала, наездница!

— Я соску-у-училась! — воскликнула Аня, но с Александра всё же спрыгнула. И тут же заявила: — А мама сказала, что завтра вечером к нам в гости придёт!

— В гости приходят, когда приглашают, — ответил Бесов как мог спокойно, хотя внутри всё клокотало от раздражения на Жанну. Заявляет такие вещи Ане, а сама даже не удосужилась ему позвонить. — А мы маму не приглашали.

— Так давай пригласим! — тут же надула губы Аня. — Па-а-ап, ну…

— Всё, террористка! — Людмила Михайловна легонько шлёпнула девочку по попе, из-за чего Аня взвизгнула и засмеялась. — Дай папе раздеться, руки помыть и поесть хотя бы, а потом уж маму свою обсуждай!

Людмила Михайловна Жанну не любила. Оно и понятно: женщина старой закалки, вырастившая целое поголовье детей, не понимала, как она выражалась, «современных кукушек». Александр на это слабо возражал, что Жанна всё-таки не в чужое гнездо «яйцо» подбросила, а с родным отцом оставила, на что Людмила Михайловна только рукой махала и решительно заявляла:

— Девочке мама нужна!

С этим было трудно спорить, и Александр молчал. Он очень старался дать Ане всё, но… Действительно, как в детской песенке поётся: «Папа может быть кем угодно, только мамой не может быть».

Переодевшись и наведавшись в ванную, Бесов прошёл на кухню, где Людмила Михайловна как раз накладывала Ане ужин — котлеты с картофельным пюре. Александр тут же плюхнулся на табуретку и потянулся за своей порцией. От желания поскорее что-нибудь съесть аж в глазах двоилось, и все мысли про бесцеремонное поведение Жанны улетучились. В конце концов, не в первый раз бывшая жена проявляет себя подобным образом. Когда-то Александру даже нравилась её решительность, теперь же он предпочитал, чтобы окружающие его люди были поделикатнее.

Слушая Анин щебет и дружелюбное ворчание Людмилы Михайловны, которая, по обыкновению, не спешила уходить к себе домой — да и жила она близко, в пяти минутах ходьбы, — Бесов понемногу расслабился. Свою роль сыграли и мировые котлеты с картошкой, к которым Людмила Михайловна с Аней на скорую руку ещё и салат из овощей порубили.

Когда Александр был сыт, он, как и многие мужчины, становился более благодушным. В некоторых случаях это был плюс, но иногда всё-таки минус. Особенно когда требовалось позвонить Жанне и всё-таки выяснить у неё, что это за история с приездом (или переездом?) и до каких пор она собирается приходить в гости без предупреждения. Хотя Александр заранее слышал её ответ на последний вопрос. Он почти наверняка будет звучать так: «Неправда, я предупредила!»