Именно поэтому сам Хан был тих и не любил плести бесконечную паутину речей — каждая его фраза имела вес, и его слово было не тем, чем можно было разбрасываться. Не все его кровные братья считали также, однако Хан был не тем, кто мог осуждать их. Лишь их отец обладал такой возможностью, и никто не смел даже думать встать рядом с ним.

Уважал ли Джагатай Повелителя человечества? Безусловно. Будучи истинным воином в своей душе, Хан мог легко определить величественную фигуру, коей являлся Император. Хватало одного взгляда на его отца, способного сразить любого противника и уничтожать в одиночку целые армии, не показывая и тени сомнений или страха на лице, чтобы всё понять.

Слово Императора имело вес. Монументальный, недвижимый и не имевший себе равных — если его отец высказал что-то, сама вселенная была гарантом верности. Именно поэтому Повелитель человечества и не делился своими истинными планами, и не раскрывал их раньше времени. Он скрывал свои будущие деяния в тени интриг и секретов, однако никогда не произносил и слова лжи. Таков был их отец — по-настоящему неизвестный для любой души, но в то же время тот, на кого всегда можно было положиться.

Но для Хана это и не было проблемой — клинок не спрашивает руку, направлявшую её о том, что будет дальше и чью кровь он будет проливать. Джагатай видел, что не все его братья разделяли подобные его мысли, и сейчас, посреди величайшего собрания Ханов всего Империума перед Каганом, он пронзительно смотрел на того, кого секреты пытали больше всего.

Феррус был достойной личностью, которая также понимала вес слова. Он был молчалив, практически никогда не начинал разговор, если это не касалось дел Империума или их вечной войны, но в то же время всегда был готов помочь любому из их братьев, стоило им только показать признаки наличия какой-то проблемы. Несмотря на свою стальную кожу и вечную маску, среди них всех, именно он с Вулканом, казалось, были единственными, кто видел Примархов не как величайших генералов и лидеров человечества, а как нечто, похожее на семью.

Феррус не был переговорщиком как Хорус или Фулгрим, а также он не являлся хладнокровным воином или диким воплощением ярости как Русс и Лев — его сильные стороны были более незаметны. Если сам Хан являлся клинком, то смотря на Владыку Схеналуса и мессию алых жрецов, Джагатай видел нерушимый молот, что старался исправить весь мир вокруг себя, а потому не прекращавшего наносить удары по нему. Недвижимого кузнеца, что смотрел на вселенную, как на поломанный инструмент, а потому всей душой старался сотворить из него нечто цельное и стабильное.

Проблема лишь в том, что в реальности не все вещи можно исправить, и со временем даже самая крепкая сталь может не выдержать и треснуть под напором вечных ударов. Однако Хан не высказывал своё мнение, и просто смотрел за своим братом, первым среди них пошедшим к центру зала. Пока Феррус знал вес своим словам, Джагатай был готов подставить ему спину и помочь в любом сражении. Потому как клинок с молотом не предадут друг друга и не станут мешаться, пока воин, державший их, знает куда направлять удар.

. . .

Хорус не спускал глаз со своего брата, что прямо сейчас вышел к центру места, где все они собрались. Феррус говорил первым, так как, если верить слухам, именно его срочные донесения стали причиной, почему отец решил на время остановить их продвижение и созвать Великий совет. А учитывая то, как сильно Повелитель человечества всех их подгонял закончить поход как можно быстрее, событие должно было быть действительно неординарным.

Луперкаль, конечно, пытался заранее узнать, о чём он собрался говорить, чтобы подготовиться ко всем возможным ситуациям, и использовать их к всеобщему благу, но слишком быстро всё происходило, отчего ему приходилось импровизировать. Некоторые политические союзы в Империуме всё ещё были слишком нестабильной вещью, которая могла развалиться в любой момент, и ему, как самому погружённому в эти воды Примарху, требовалось постоянно держать всё под своим контролем для поддержания порядка.

К счастью, с каждым годом всё становилось только лучше. Механикум под рукой того же Ферруса пусть и становился всё больше, но постоянные чистки и перестановки кадров в их рядах уже практически гарантировали, что красные жрецы не восстанут из-за какой-то мелочи — слишком много из магосов уже верили в первую очередь в Десятого и их отца, чем в какого-то выдуманного бога физики и механизмов.

С астропатами и санкционированными псайкерами было лучше благодаря Магнусу, лично занявшемуся их обучением и жёстким надзором. Надзор короля чародея, а также его инициатива по практически полному изменению программы обучения волшебников с улучшением методов развития их сил, позволил на порядок уменьшить количество катастроф, связанных с потерей контроля с их стороны. Накал имперского гнева в сторону чудотворцев заметно уменьшился, и от этого выигрывало всё человечество.

Новые планеты присоединялись к Империуму чуть ли не каждую минуту, и уже был лишь вопрос времени, когда человечество станет бесспорным владыкой галактики. Уже всем ясно, что нет больше во всём Млечном пути достойной силы, что могла бы дать нам отпор, и лишь спрятавшиеся Вотанн оставались неприятным и раздражающим пятном, мешающем их тотальной доминации. Вот только совсем скоро настанет и их час пасть под напором времени и мощи рода людского. Осталось совсем немного до их полной победы…