— …Я желаю первым начать свою речь на нашем совете, по причине веса всех новостей, которые принёс. Тёмные новости, открывшиеся во время моих последних исследований, несут нам мрачное будущее, если мы вовремя не отреагируем и не создадим план действий, — сделав небольшую паузу и осмотрев половину сидящих, Феррус взмахнул рукой, после чего появилась гигантская голограмма их галактики, украшенная тысячами, если не десятками тысяч изумрудных точек. Причём слишком много этих значков указывали на миры, где уже находились их силы. — Перед вами карта империи Некронтир, состоящей из миллиардов, если не триллионов спящих разумных машин, которые когда-то были невероятно могущественными и технологически продвинутыми ксеносами, сменившими плоть на металл под надзором ещё более могущественных пожирателей звёзд. И у меня есть неопровержимые доказательства, что эта спящая империя скрыла свои гробницы глубоко под землёй, чтобы однажды проснуться и вернуть свои былые территории.

…Хорус тяжело вздохнул, после чего коснулся рукой виска и начал раздумывать о грядущем. Ему стоило сразу догадаться, что произошло нечто ужасное, но кто мог бы подумать о чём-то такого размаха? Неудивительно, что их отец был столь хмур и следил за каждым движением Ферруса — он явно уже всё знал, однако даже повторение этой информации опускало его настроение в самые глубины бездны. Луперкаль, даже проведя десятки лет рядом с отцом, на пальцах одной руки мог сосчитать моменты, когда он оказывался столь гневен.

Это открытие делало всё их положение откровенно ужасным, однако когда человечество сдавалось перед видом слишком сильного врага? Они уже расширили свои территории с размеров нескольких планет до галактических масштабов. Чего им стоит справиться с ещё одним противником, и доказать своё могущество в очередной раз?

Конечно, Хорус, как и многие его братья, уже мечтал о светлом будущем, где больше не будет войны, и можно будет перевести государство с военного пути к мирной жизни без постоянных ксеноцидов и вечных сражений. Этот день однажды настанет, но его ещё нужно заслужить — и ради этого они не пожалеют своей крови и пота. А также долгих часов планирования и размышления, чтобы максимально уменьшить эти самые жертвы…

. . .

Ангрон холодным взглядом прожигал своего брата. Он уже который десяток минут продолжал свою речь, предоставляя все доказательства существования до этого неизвестной галактической империи ксеносов, а также сообщал всё, что знал про них, их уровень технологического развития и слабости.

Ангрон делал вид, что погружён в этот рассказ, однако он также успевал параллельно прощупывать эмоции своих братьев на эту столь неожиданную новость. Чаще всего она заключалась либо в удивлении и глубоких раздумиях насчёт их будущих действий, как было у Дорна, Пертурабо и Русса, либо в желании сразить «очередных поганых ксеносов» у Льва, Кёрза и Лоргара.

Корвус до сих пор словно бы был не в себе, и практически не обращал внимания на происходящее вокруг, в то время как Робаут, Сангвиний и Вулкан беспокоились о жизнях простых людей, и явно составляли в голове планы насчёт того, как им помочь. Мортариона просто раздражал сам вид Ферруса, и ко всем его речам он едва ли относился, как к чему-то стоящему. То, что происходило в бурлящей от силы душе Магнуса, он даже не рисковал трогать — в голову столь сильного эмпата очень сложно пробраться даже мастеру уровня Алого короля, но всё равно лучше не рисковать.

Ангрон всегда обладал способностями невероятно тонко ощущать чужие эмоции, и при правильной ситуации мог даже поглощать боль со страданиями, тем самым исцеляя даже самые яркие травмы. Именно из-за этого дара он раньше и получил свои гвозди — когда-то он взял в себя всю боль измученных гладиаторов, тем самым упустив момент для побега от его поработителей. Он поглотил их страдания, за что вселенная ему достойно отплатила, забрав кусок мозга и навсегда превратив лишь в пародию на былую личность, обречённую на вечные страдания.

Теперь он был куда умнее. В нынешнем состоянии гвозди больше не причиняли ему бесконечную боль, и вместо них абсолютный штиль царствовал в его сознании. И прекратив ощущать практически любые эмоции, Красный ангел стал куда тоньше чувствовать окраску чужих душ. Он продолжал делать вид, что являлся глупым варваром и простым мясником, чтобы враги не могли ожидать его следующий ход. А он будет страшен.

Несмотря на изменение своих имплантов, былой гнев всё равно порой накатывал на него. Одно воспоминание о том, как он в последний раз сражался со своими боевыми братьями против проклятых рабовладельцев, чтобы затем прямо с поля боя быть выкраденным «благородным Повелителем человечества».

Мясник научился контролировать свои чувства и не позволять им влиять на него, а потому его яростный гнев теперь был холодным ожиданием мести. Его отец мог часами или целыми днями разговаривать со своими прочими сынами, однако как он повёл себя с тем, кто «даже не смог объеденить собственный мир»? Как с животным на цепи.

— …Также хочу упомянуть, что ситуация с Вотанн наконец-то сдвинулась с мёртвой точки, — окончив свою речь насчёт некронов, Феррус плавно перешёл к другой проблеме ксеносов. Прежде чем они выскажутся, должна быть выставлена вся информация. — Мы наконец-то получили способ добраться до их сектора через гравитационные колодцы чёрных дыр, а также поддерживать связь на той стороне. В наших руках есть множество образцов технологий некронтир, образцы которых я советую протестировать в грядущих военных компаниях. Первым делом желаю показать моё последнее изобретение — межзвёздный ретранслятор.