А потому для него и не стал сюрпризом тот факт, что спустя ещё несколько минут, его брат принял когитатор. Шансы погибнуть были невероятно, просто безумно, высоки, вот только Повелитель человечества как раз и создал своих сынов готовых рискнуть всем ради победы.

— Я ещё не дал своё согласие, мне просто интересно ознакомиться с твоими наработками, — практически выплюнул хмурый Мортарион. Однако вся эта фраза лишь стала причиной для появления настоящего оскала у Ангрона.

— Как скажешь, брат.

* Взаимоотношения неочевидной пары братьев в лице Робаута и Ферруса в каноне была чуть ли не самой интересной связью, которой обладали Примархи. Это было не какое-то обычное соперничество, а взаимное уважение, где каждый считал другого лучшего себя самого. Феррус считал Гиллимана настоящим королем и достойнейшим братом, который заботится о жизнях простых людей, и действительно улучшает жизнь человечества, пока Робаут видел в Десятом лучшего генерала среди них всех, способном победить в практически любой войне.

Глава 75. Он был рабом

Маленького черноволосого мальчика с голубыми глазами звали Кеншей. Он являлся седьмым сыном Тосю и Аганамена, но в то же время единственным, кто дожил до своего возраста среди их детей. Ему было двенадцать стандартных циклов, когда его хозяин решил отправиться на великую Терру, лишь бы увидеть прародину человечества.

В нём текла кровь Ваала, хотя ребёнок никогда и не видел свою собственную прародину, кроме как на экранах когитаторов. Рождённый в космической пустоте в качестве потомственного серва, что целыми поколениями обслуживали корабли во имя Великого похода, однако всё равно тянувшийся к знаниям, а потому изучивший все ритуалы и всю историю своего народа, которую ему пересказали его предки. Пусть Кеншей и понимал, что большую часть они явно сами придумали или неправильно усвоили от собственных родителей, но он ценил и столь малое.

Он был рабом. Родители мальчика и его наставники постоянно твердили ему не использовать это слово. Все говорили, что рабы несчастны и с ними плохо обращаются, а так как их семья не несчастна и ними хорошо обращаются, они не были рабами.

Даже Кеншей не верил в эти слова взрослых, всегда державших ненастоящие улыбки, когда говорили об этом перед господами из влиятельного рода с Ваала, которыми принадлежал пустотный корабль, ставший им родиной. Мальчик просто не верил, что рабство имеет какое-либо отношение к счастью. Даже он видел, что это вопрос свободы выбора, которого у них не было.

Мать в сказках ему рассказывала о временах, когда их корабль путешествовал среди звёзд, открывая новые регионы космоса, вот только куда бы они ни шли, с ними рядом всегда были Астартес. Воины Девятого легиона были благородны, добры и чисты, а служить им — величайшая честь. Они были достойнейшими из разумных, настоящими непобедимыми воинами величайшего Императора, а также его не менее могущественных сынов…

Вот только Кеншей не понимал, как космические десантники могли быть добрыми, благородными и чистыми, при этом держа его семью в качестве рабов, обречённых навечно трудиться во благо вечной войны, что началась задолго до рождения ещё его прадедов. Их работа в качестве чистильщиков орудий важна, и это делало их всех гордыми, но иногда маленький мальчик думал, что сервиторы могли бы делать это почти так же хорошо.

Наставника Кеншея и его родители с животным страхом на лице говорили ему не произносить вслух такие мысли. Его никогда не били до того, как он произнёс это, но после этого единственного вопроса он едва ли мог двигаться из-за кровавых отёков. Родители любили мальчика, а потому не желали ему страшной судьбы, обучая всем правилам выживания в столь опасном мире.

Они говорили ему, что со временем мальчик больше не будет так думать, и Кеншей был вынужден им верить. Они также говорили, что Великий Ангел, их Примарх, был бы опечален, услышав, что он использовал слово «раб». Вот только даже в этих словах взрослых, мальчик сильно сомневался.

Кеншей видел Великого Ангела всего три раза в своей жизни, и лишь один раз он заговорил с ним. Тогда ребёнку было девять стандартных циклов, и он помнил этот момент, будто бы он произошёл с ним ещё минуту назад, столь ярким было первое впечатление от встречи божества во плоти.

Кеншей спросил отца, почему они плакали, просто увидев Владыку Ваала, и отец тогда ответил ему, что Великий Ангел был слишком совершенен, и что смотреть на него — это как смотреть на солнце. Кеншей не знал, каково это, потому что никогда не был на поверхности планеты и не смотрел на звезду, кроме как через затемнённый экран иллюминатора. Там оно казалось маленьким, тусклым и никаким не величественным — точно не тем, что воплощал собой Ангел.

Примарх заговорил с маленьким мальчиком, когда искал его хозяина в оружейной его корабля. В тот день арсенал был полон рабов, работающих над оружием и доспехами, а мать и отец ребёнка учили его уходу за снаряжением их хозяина.

Это был самый близкий из всех мигов, когда Кеншей видел Ангела, и он был уверен, что никогда, даже спустя десятки лет, если выживет, он не забудет этот момент. Сангвиний поблагодарил его родителей, объяснившихся ситуацию и указавших путь к нужному человеку, за что Величайший улыбнулся и сказал, что они отлично поработали над снаряжением Легиогна. Эти слова будто бы зажгли что-то в их сердцах и заставило трудиться на благо их господина с ещё большей самоотверженностью.