Игрок соперника бросает по нашим воротам, целясь в дальний угол, но Мороз отбивает шайбу плечом, и она летит в борт.

Сидя на скамейке, я снова и снова смотрю на табло. Держа в руках клюшку, я жду момента, чтобы рвануться назад и помочь команде. Наш вратарь действует уверенно, отражая все более и более опасные броски.

Я вылетаю на лед, перехватывая шайбу и запускаю ее вперед. Мы снова в атаке, вновь рвемся вперед. Мысленно прокладываю путь к воротам соперника, ведь каждый момент на счету. Коньки скользят по льду, оставляя за собой тонкие следы, как напоминание о скорости и решимости. Чувствую, как адреналин бьет через край.

Делаю пас на Марка, он обводит двух соперников и снова передает шайбу мне. Обманным движением показываю, что собираюсь делать передачу на пятак, а сам в этот момент резко уезжаю за ворота и наношу удар прямо в цель. Вратарь не успевает переместиться на дальнюю штангу, а их защитник не смог заблокировать мою клюшку. Шайба оказывается в воротах и наша команда выходит вперед.

— Дубль! — радостно кричит Белый, подъезжая ко мне.

Мы обнимаемся и радуемся вместе с остальными ребятами на льду. Трибуну гудят от восторга. Я чувствую бешеный прилив энергии и горжусь своей командой. Но нам не стоит останавливаться, ведь еще впереди половина периода и все может измениться.

— Молодчик! — хлопает меня по спине Николаич.

Я лишь кивают в ответ.

Новое звено выходит на лед и готовится выложиться на максимум. Обе команды обмениваются мощными атаками, но вратари действуют безупречно.

Проходит еще пять минут с начала оставшегося времени, и мы начинаем ощущать усталость, но ни один из нас не собирается сдаваться. Команды меняются звеньями, и на льду происходит настоящая тактическая игра. Тренеры активно подсказывают нам, пытаясь раскусить противников и найти уязвимые места.

Когда время идет к концу, и остается лишь две минуты, мы оказываемся в меньшинстве. Нашего защитника удаляют на две минуты за подножку. Нам удается выстоять против натиска соперника и даже организовать свою быструю контратаку. На площадке царит напряженная атмосфера, и все игроки, кажется, отдают все последние остатки сил.

Когда финальная сирена оглушает арену, я чувствую, как напряжение последних шестидесяти минут мгновенно спадает с моих плеч.

Мы сделали это!

Победа оказалась за нами, но впереди нас ждет еще как минимум три игры, и каждая их них будет не менее важной.

Мы с парнями обнимаемся и поздравляем друг друга. Мы «Ястребы», и сегодня никто не смог остановить наш полет к вершине.

Когда шум стадиона начинает стихать, я замечаю, как родные и близкие начинают спускаться с трибун. Среди всех лиц я сразу нахожу Полину. Она бежит ко мне, сияя от радости, а ее глаза светятся гордостью. Как только она оказывается рядом, я не могу не улыбнуться, глядя на нее, и чувствую, как мое сердце наполняется теплом и любовью. Моя малышка — самое прекрасное, что когда-либо случалось в моей жизни.

Полина бросается мне на шею через борт, крепко обнимая меня. Ее смех такой искренний, что кажется, будто весь мир вокруг нас исчезает.

— Я знала, что вы выиграете! — говорит она, прижимаясь ко мне и быстро целуя. — Ты сегодня был великолепен.

Эти слова звучат для меня громче любых аплодисментов. Сейчас, стоя здесь, среди своих товарищей по команде, я чувствую, что готов на все, лишь бы подарить ей радость снова и снова.

— Малышка, я всегда великолепен, — улыбаюсь в ответ.

— О, как я могла забыть, — смеется она, смотря мне в глаза с искренним восхищением.

Ее энергия проникает в меня, вдохновляя на новые высоты.

Я обнимаю ее крепче, вдыхая аромат.

— Ваниль, фиалка и сандал.

— Что? — смотрю на нее, нахмурившись.

— Ты спрашивал, чем от меня пахнет, — ее губы ползут вверх. — Так вот это ваниль, фиалка и сандал.

— Теперь это мое любимое сочетание, — наклоняюсь к ней, но малышка останавливает меня, упираясь двумя руками о мою грудь.

— Илья, на нас все смотрят.

— Пускай смотрят, — шепчу я. Не в силах оторваться от нее, я чувствую, как ее дыхание становится теплее, а в ее глазах загорается огонек.

— Ты не понимаешь, — все еще сопротивляется мне. — Мы не может позволить, чтобы это стало публичным спектаклем.

— Но разве это не лучшее шоу, которое я когда-либо устраивал? — смеюсь я, поглаживая ее по руке.

Малышка замирает, а потом, кажется, сдается. Ее губы расплываются в улыбке, и я ловлю этот момент, когда искорки в ее взгляде снова загораются.