— Роман Николаич, — произношу я, когда мы остаемся вдвоем. — Я знаю, что не должен был…

— Не должен, — он разворачивается ко мне лицом. — Но то, что ты сейчас сказал — одобряю.

— Правда? — удивленно смотрю на него.

— О, еще как, — он кивает. — Два напыщенных индюка.

Я пытаюсь скрыть улыбку от схожести мыслей.

— Иди готовься к матчу. После сказано придется играть в два раза лучше.

— Понял, — киваю и выхожу из тренерской, направляясь прямо в раздевалку.

После разминки мы с парнями возвращаемся и тишина в раздевалке почти осязаема. Обычно перед матчем здесь царит оживление: шутки, смех, музыка, но сегодня все иначе. Мужики сидят молча, сосредоточенно надевая экипировку.

— Капитан, — тихо зовет меня Марк.

— Чего? — поворачиваюсь в его сторону.

— А у тебя с Полиной все серьезно?

Я свожу брови на переносице.

— Ты сейчас об этом хочешь поговорить?

— Ну да, а чего такого? — он пожимает плечами.

— Да и правда, — усмехаюсь и возвращаюсь к надеванию коньков.

Но боковым зрением чувствую пристальный взгляд друга и обреченно качаю головой, снова смотря на него.

— Я серьезно.

— Да, я понял уже, — усмехаюсь. — Почему ты сомневаешься?

— Я не сомневаюсь. Я не хочу, чтобы твое увлечение испортило отношения между всеми нами.

— Это не увлечение!

— А что это?

Я вздыхаю и мои мысли уносятся к малышке, ее смеху, тому, как она улыбается каждый раз, когда мы шутим.

— Это чувства, которые невозможно игнорировать.

— Как же ванильно, — шутливо фыркает Марк.

— Ты сам спросил, — смеюсь.

Друг какое-то время изучает мое лицо.

— Но ты понимаешь, что это может изменить все? — с тревогой в голосе произносит Белый.

Поворачиваюсь к нему, стараясь смягчить его обеспокоенное выражение лица.

— Я понимаю, и именно поэтому стараюсь держать все под контролем. Но когда я вижу Полину, все меняется. Она становится центром, и я не могу остановить это чувство.

Он молчит, его взгляд удивленно направлен на меня.

— Красиво говоришь, конечно, — продолжает друг. — А что будет дальше?

— Откуда я знаю, — усмехаюсь. — Я понятие не имею, куда это приведет, но я точно знаю одно: она — мой приоритет.

Друг кидает на меня пристальный взгляд, заставляя меня улыбнуться.

— Я удовлетворил твое любопытство? — насмешливо спрашиваю я.

— Еще как, — отвечает он с усмешкой. — А я же говорил.

— Говорил что? — свожу брови на переносице.

— Когда ты встретишь девушку и лишь только одна ее улыбка заставит тебя радоваться…

— Теперь я тебя понял, — киваю, и мы негромко смеемся.

Ледяной воздух, проникающий через приоткрытую дверь, напоминает о том, что впереди ждет серьезное испытание.

— Выходим на лед! — голос тренера звучит неожиданно громко, словно гром среди ясного неба. Все начинают двигаться быстрее, проверяя снаряжение и экипировку.

Перед выходом из раздевалки проверяю телефон и вижу на экране несколько уведомлений. Первое сообщение от мамы с пожеланиями удачи и с наставление быть осторожнее. Я улыбаюсь, вспоминая о том, как она всегда беспокоиться и переживает.

Второе сообщение от Полины.

Малышка:

Я в тебя верю!

Просто, но как же мощно. Эти слова придают мне сил и уверенности. Я улыбаюсь, и мое настроение моментально меняется, разгоняя внутри чувство решимости.

Когда выхожу на лед, толпа болельщиков встречает ревом и все тело пропитывается адреналином. Подъезжаю к парням и молча им киваю. Каждый из парней знает, что сегодня будет сложно. На кону стоит не просто очередной матч, а шанс доказать себе и соперникам, кто действительно достоин победы.

Первые минуты игры проходят в напряжении. Мы стараемся удержать инициативу, но противник кажется более подготовленным. За первые семь минут матча мы пропускаем две шайбы. Это удар ниже пояса, который никто не ожидал.

Капитан команды красно-черных, проезжает мимо нашей скамейки, позволяя себе ехидную улыбку:

— Ну-ну, очень заметно, как вы готовы побеждать!

Эти слова слышат все: игроки, тренера и медицинские работники команды.

Я встречаюсь взглядом с Федарчуком, и тот высокомерно проходит по мне глазами. Гнев закипает внутри, заставляя сердце биться чаще. Парни тоже чувствуют это. Чувствуют ту злость, которая превращается в решимость.