— Что будешь первым? Салат или суп? — спрашивает мама, держа в руках деревянную ложку.

— А что есть и то, и то? — удивленно уточняю, а внутренний ребенок уже знает ответ и радуется предстоящей еде.

— Обижаешь, — смеется она. — Твой любимый — крабовый салат, сырный суп и гречка с котлетами, а на чай купила печенье. Сама испечь просто не успела.

— Мамуль, и так все прекрасно, — искренне улыбаюсь родительнице. — Я буду все!

Она с энтузиазмом подает мне блюда, и я с еще большим желанием уплетаю божественную пищу. Все как в детстве. Живя один, я больше всего скучаю по маме и ее еде.

— Я тут слегка прибралась у тебя, — она садиться напротив, поправляет свой высокий хвост и подпирает свою голову руками, ставя их на стол.

— Ма, не стоило. Я бы сам, — отвечаю ей с почти набитым ртом.

— Да пустяки, тут у тебя немного. Вещи собрала по квартире, закинула их в стиральную машинку, проверила и запустила пылесос. А так у тебя на удивление чисто, — улыбается и смотрит на меня.

— Ты считаешь меня неряхой? — она ничего не отвечает, только снова улыбается. — Вообще-то, я не свинка.

— Да, а почему тогда ты разводил бардак в своей комнате, когда мы с тобой жили вместе? — по-доброму интересуется родительница.

— Мам, мне было десять, когда я это делал.

— Уверен?

— Ладно, ладно, — быстро сдаюсь под ее взглядом. — Ну, может четырнадцать.

— Сколько бы я к тебе не заходила, у тебя всегда все было раскидано, — без какого-либо упрека парирует мама.

— Ты просто заходила в неподходящее время.

— Кто бы сомневался, — усмехается она, вставая со стула. — Тебе может сейчас чай сделать?

— Давай, — отвечаю, доев салат и приступив к супу.

Родительница ставит чайник на плиту и молча наблюдает, как я ем, облокотившись руками о столешницу рядом с мойкой. Тут не нужно быть следопытом, чтобы понять, она хочет мне что-то сказать, но никак не может решиться, поэтому помогаю ей сам.

— Мам, — от моего голоса она вздрагивает, что и требовалась доказывает: она витает где-то в своих мыслях. — Что не так?

— Почему ты решил, что что-то не так? — взволнованно спрашивает, а я еще больше убеждаюсь в своих догадках.

— Ты витаешь где-то, — закидываю в рот ложку с гречей. — Что-то на работе?

— Нет, — отрицательно мотает головой. — На работе все хорошо, просто…

— Что просто? — пытаюсь быть спокойным, но когда речь касается ее, то никакие дыхательные практики не помогают успокоиться и не волноваться.

— Просто, — родительница внимательно изучает мое лицо. Словно анализирует возможные исходы моей реакции на ее еще несказанные слова. — Илья…

Мама не успевает договорить, как ее телефон вибрирует и она хватается за него, как за спасательный круг. Неужели я такой плохой сын, что она боится мне что-то рассказать?

Ответив на сообщение, она блокирует телефон, кладет его на стол экраном вниз и еще раз внимательно изучает мое лицо.

— Мам, не делай из меня чудовище, — прошу я, теряя всякий аппетит.

— Ты, что такое говоришь, сынок? — смотрит на меня испуганными глазами.

— Я что насколько плохой сын, что ты боишься мне что-то рассказать?

— Нет, ты что? — тихо признается она. — Я боюсь тебя огорчить

— Огорчить? — хмурюсь и всматриваюсь в ее грустные глаза. — Обычно это дети бояться огорчить родителей, а не наоборот. Что случилось?

— Илья, — начинает она, но в этот раз мой телефон вибрирует. На экране высвечивается номер нашего второго тренера Игоря Георгиевича.

— Мама звонит второй тренер, я возьму?

— Конечно, конечно, — я замечаю ее еле заметный выдох, и недовольно морщусь.

— Слушаю, — твердо произношу, не отводя глаз от родительницы.

— Привет еще раз, Илья, — громкий голос разноситься из динамика, заставляя слегка отодвинуть телефон от уха.

— Здравствуйте.

— Слушай, Илья, ты можешь подъехать сегодня к арене пораньше? Мы c Роман Николаевичем хотим обсудить с тобой пару изменений в составе.

— Да, конечно. Буду, — чайник начинает свистеть, и мама поспешно отправляется выключить его.

— Отлично, до встречи.

— До свидания, — прощаюсь и кладу телефон на стол.

— Все хорошо? — взволнованно спрашивает родительница, снова беря в руки свой телефон.

— Со мной да, а вот что с тобой? — она не смотрит на меня, уткнувшись в телефон и какое-то время ее два больших пальца активно стучат по экрану. Молча наблюдаю, как ее взгляд за несколько секунд меняется от нахмуренного до расслабленного с легкой улыбкой. — Мам?