Замечаю, что от пристальных взглядов присутствующих, брюнетке не комфортно, но все равно продолжаю недовольно смотреть на нее. Пока в конечном счете, она не сдается. Закатив глаза, Полина слегка наклоняется вниз и достает из своей сумки, расположенную в ногах, джерси. Надев кофту поверх куртки, девушка смущенно смотрит в сторону моей мамы и выдавливает улыбку. Я победно улыбаюсь и продолжаю смотреть на нее уже в джерси.

— Мне стоит о чем-то начать переживать? — недоверчиво спрашивает Марк.

— Только о предстоящей игре, — киваю. — А с остальным я сам разберусь.

В раздевалке повисает тишина, когда заходят тренера. Оба в деловых черных костюмах с небольшим значком команды на груди. Речь Николаича никак не отличается от его других. Говорит: нужно забивать, обороняться, если нужно, не давать бросать и уверенно входить в чужую зону. После него пару слов произношу я, направляя парней и мотивируя на предстоящие шестьдесят минут.

Когда все слова сказаны, мы встаем в небольшой круг, соединяя руки в центре, смотрит друг на друга и одновременно кричим:

— С Богом!

— С Богом, мужики, — подбадривает тренер, и мы заряженные выходим из раздевалки.

Голос Макара, нашего заводилы на домашних матчах, объявляет стартовую пятерку, и мы выскакивает на лед под общий гул и аплодисменты болельщиков. Я снова объезжаю ворота три раза и подъезжаю к синей линии, становясь рядом с командой. Взгляд сам ищет на заполненных людьми трибунах родные глаза матери, взволнованно смотрящие на лед. На удивление для себя самого, автоматически перевожу взгляд на ярко-зеленые глаза Полины, направленные прямо на меня. Заметив, что я смотрю на нее, она слегка улыбается и кивает в знак поддержки. И это вызывает еще большее желание победить сегодня.

Мы с командой соперников выстраиваемся в две шеренги, снимаем шлемы, беря их в руки, и по арене разносится гимн.

Еще раз обвожу глазами стадион и зрелище полностью захватывает меня, поэтому я готовый рвусь в бой, когда начинается матч.

Первые две минуты скорость игры просто колоссальная. Обе команды показывают дикий и быстрый темп. Может в самой первой игре в плей-офф мы и не были к этому готовы, но сейчас уже седьмой матч, и нас этим не продавить. Виталя из-под давления перехватывает шайбу и выбрасывает ее по воздуху в среднюю зону подальше от наших ворот, давая нашей команде возможность смениться. Паша Алексеев перехватывает пас соперников и летит подальше от нашего пятака. Мы с Марком, Моисеем и Снегирем с молниеносной скоростью направляемся за ним, пересекая синюю линию. Паша обводит двух игроков и наносит удар в створ ворот, но шайба отскакивает от штанги и попадает на клюшку Яра, тот недолго думаю, делает передачу назад на меня, и я мощным кистевым ударом направляю шайбу в ворота соперников.

Свист судьи, оглушающий гул болельщиков и громкий звук сирены свидетельствуют об открытие счета в заключительном матче одной шестнадцатой чемпионата.

— Гол! Гол! Гол! — разносится динамический голос Макара, когда ко мне подлетают парни для празднования гола.

— Красавчики, — радостно кричу я. В ответ парни хлопают меня по шлему, и я воодушевленным голом проезжаю мимо товарищей по команде, принимая поздравления.

Плюхаюсь на скамейку и сразу перевожу взгляд на трибуну. Полина с Дашей до сих пор обнимаются, а родители Марка и моя мама аплодируют вместе с остальными болельщиками нашей команды.

Остаток первого периода проходит без забитых голов.

— Мне нужен результат, нужны голы, — произносит тренер во время семнадцатиминутного перерыва. — У нас минимальный разрыв, вы глазом не успеете моргнуть, как счет станет равным и что тогда?

— Будем вырываться вперед, — отвечает Виталик.

— Орлов, а как вы будете вырываться вперед, если ваша линия обороны трещит по швам? Скажите спасибо вашему вратарю за его прекрасную работу, — я перевожу взгляд на Мороза и с благодарностью киваю, вызывая у него понимающую улыбку на лице. Если бы не он, нам уже бы точно две или три шайбы прилетело.

— А чего вы на меня возмущаетесь? — возражает парень в ответ. — Я вообще-то нападающий, а не защитник.

— Ты мне тут еще поуказывай, — голос Николаича обманчиво спокоен. — А ты думаешь нападение не хромает? Да вами, тобой, в частности, — он указывает на парня. — Крутят, вертят, как хотят, словно вы куклы в их руках.

Мы молча переглядываемся и опускаем головы, соглашаясь с тренером. Пусть мы ведем в счете, но играем мы сегодня не лучшим образом и то, что нам еще не забили, просто удача какая-то.

— Все, настраиваетесь на игру, — объявляет тренер, а затем обращается к своему коллеге — Игорю Георгоричу. — Слава Богу, что они еще не удаляются.

С этими словами они оба выходят из раздевалки, но как-только начинается второй период, его опасения сбываются. За первые десять минут мы получаем три удаления, то есть шесть минут мы играем в меньшинстве. Нашего вратаря расстреливают шайбами каждые десять секунд, но я мысленно целую Веню в его быстрые и сильное ноги и руки.

Тренер хоть внешне спокоен, но он зол, чертовски зол. Мы конкретно просели в защите. Я не понимаю, что происходит с командой.