Вот не знаешь смеяться или плакать? Давно понятно одно: Федя Троекуров попал. Жалко парня. Решаю немного потроллить разошедшуюся девицу.

— На царя кричишь? — грозно сверкаю глазами, — Не много ли о себе возомнила? Завтра отправлю в монастырь. Будешь там сидеть, ждать моего решения.

— Ах, так! — Наталья вскочила со стула, — Только попробуй! Я сейчас же сёстрам пожалуюсь, они найдут на тебя управу. Или вообще сбегу! С Федей, конечно.

Тут в кабинет заглянул явно подслушивающий Савва, сделав вид, что следит за безопасностью царя. Обведя кабинет взглядом, он ненадолго остановился на взъерошенной валькирии, кивнул сам себе и закрыл дверь. Сестрёнка же обильно покраснела, поняв, что перешла определённую черту. Только в России именно я устанавливаю границы дозволенного. Выглядела же она забавно, что мне не удалось удержаться от смеха.

— Ты издеваешься? Это нехорошо, Феденька!

— Зато смешно, — начинаю хохотать в голос.

Всё-таки мне не хватает обычного общения, в том числе семейных ссор. Как бы странно это ни звучало. Попробуйте, поживите, когда тебя считают небожителем и готовы исполнить любое желание. Поэтому необходимо иногда ощущать себя обычным человеком. А Романовы, особенно младшее поколение, считают меня добрым братом и любимым дядей. Кстати, с женой у нас таких отношений нет. Анна держит некую дистанцию, которую изначально установила сама. Ну, раз я господин, то и веду себя соответственно.

— Значит, ты не обижаешься? — Наташа подбежала ко мне, обняла за шею и зашептала, — Нет мне житья без Феди Троекурова. Не разлучай нас. И Петруше тоже помоги. Женит его матушка, и будет он всю жизнь маяться. Вон все сёстры сами себе мужей выбрали и счастливы. Даже молчунья Феодосия, иногда проговаривается, что хорошо ей со своим Голицыным. А ты правильно поступил, что не настоял на другом женихе.

Я своего ревизора к сестре специально и подвёл, о чём сёстрам знать необязательно. У меня на Диму большие планы, вот и сковал его дополнительной цепью. Парень он хороший, а то, что жена на три года старше, так вроде нормально живут. Осталось женить одну беспокойную особу и можно спокойно работать.

— Я поговорю с матушкой и Петром. Может, пока отложим свадьбу и отправим его в армию, — меня тут же удостоили недовольным взглядом, пришлось уточнить, — Воевать у меня есть кому. Но брат окончил шляхетское училище и просто обязан пройти практику, дабы подтвердить офицерский чин. Иначе это урон чести. Пусть посидит несколько месяцев в обозе, а по зиме вернётся. Заодно определится с чувствами. Вдруг ему Лопухина окажется милее.

— Пфф! — сразу скривила мордашку Наташа, — Параська, как гусыня против лебедя по сравнению с Катькой. Вот увидишь, Петруша от неё не откажется, если ему помочь.

Что это за мужчина, неспособный бороться за свою любовь? Или я чего-то не понимаю? Понятно, что Кирилловна начала новую интригу. Интересно, когда она успокоится? Или за Лопухиными стоят какие-то неведомые силы? Думаю, ей надо привязать к себе какой-то род, заодно необходим наследник Петра. Так, на всякий случай. Всё-таки вздорная баба никак не хочет отказаться от мысли порулить страной. Значит, надо дать пинка спецслужбам, чтобы копали интенсивнее.

— Кто такие? Куда едите? — грозный рык охранника, прервал мои мысли.

Быстро оглядываю диспозицию. На повороте стояла убогая крестьянская телега, которую тащила относительно приличная лошадь. Рядом согнулся в поклоне бородатый мужичок и две девочки лет десяти-одиннадцати. Крестьяне казались какими-то серыми в своих домотканых нарядах. Мужик хоть в онучах, а девчонки щеголяют босыми и грязными ногами. Вокруг встали три всадника из сопровождения, остановившие транспорт.

— Так, в соседнюю деревню еду, господин, — произнёс крестьянин, испуганно вжав голову в плечи, — Сам я крепостной боярина Салтыкова, вот дочек к сестре везу. Помочь ей надобно. Не вели наказывать, староста разрешение дал.

Лебезивший и униженно кланявшийся мужик не похож на голодающего. Благо, что его дети тоже. А девочки преодолели первоначальный испуг, с интересом, рассматривая нашу блистательную кавалькаду. Думаю, мой конь стоит дороже, чем вся их деревня. Как же мерзко звучит. Ведь людей до сих пор продают, как скот, а ценность поместий оценивают в прикреплённых к ним людях. Только это тоже мой народ, ради которого начаты все реформы. И не мешает посмотреть, как выглядят и чем живут простые люди. Пока хреново.

Всё-таки в городе и тем более Коломенском совершенно иная картина. Когда видишь сытых мастеровых или рабочих, забываешь, что девяносто процентов твоих подданных живут, как животные. А ты пока ничего не можешь с этим поделать.

— Сергей, оставь людей в покое. Едем далее, — приказываю охраннику.

— Слушаюсь, государь!

Кавалькада двинулась вперёд, а я ещё раз оглядел согнувшегося в поклоне мужика и восторженных девочек, догадавшихся, что встретили царя-батюшку. Только мне от этих взглядов почему-то муторно на душе.