— Вино подавать? — прервал мои размышления Савва, поставивший на столик тарелки с мясом и зеленью.

Нюхаю одуряющее пахнущий шашлык и довольно улыбаюсь. Отламываю кусок хлеба, затем отрезаю мясо и кладу в рот. Благодать! Эх, провести бы здесь недельку в бездействии и неге. Но я и так потерял два дня. Просто очень хочется воочию увидеть морское сражение. Это ведь мой флот, отнявший у страны множество ресурсов. А сколько ворчания и критики бояр пришлось выслушать!

— Давай квас. Рано ещё пить хмельные напитки, — машу рукой одобрительно кивнувшему дядьке.

Впрочем, Савва сразу вернул недовольную мину и проследовал к палатке с вещами. Он на меня типа обиделся. Тут такое дело. В прошлом году я заставил их с Аксиньей пожениться. Дядька ведь овдовел более трёх лет назад, а нянькин муж недавно представился. Они на самом деле не старые, ему сорок, а ей тридцать восемь. Просто со мной воспитатели уже двадцать лет из моих нынешних двадцати девяти, Аксинья с небольшими перерывами на роды. Вот мне и кажется, что я с этими старичками всю жизнь.

Не знаю, чего у них там было по молодости, но уже в зрелом возрасте скрыть взаимную симпатию проблематично. Прикладываюсь к прохладному квасу, поданному Саввой, и мысленно возвращаюсь к тому самому разговору.

Я как раз вернулся из поездки в Воробьёво. Измотали меня девки, но работу делать надо. Поэтому пришлось запереться на своей половине и погрузиться в доклады с отчётами.

— Всё блудишь, а дети тебя ждут. Всё об отце спрашивают. Жена вон совсем извелась, — началось стандартное бурчание, — Как можно бегать между гулящими деками и цехами, позабыв о семье?

Аксинья принесла мне чай с пирожными, которые она наловчилась печь по рецепту из XXI века. Надкусываю безе, запиваю настоявшимся напитком и счастливо улыбаюсь. Вдруг меня озаряет догадка, что мои няньки какие-то странные в последние месяцы. Ещё и Савва перестал принимать регулярные сто грамм перед сном. Плюс эти улыбки и взгляды, вроде бросаемые невзначай. Неужели? Я давно начал подозревать неладное, но излишне сосредоточен на себе любимом.

— Ну-ка, оба посмотрели на меня!

Перевожу взгляд со смутившегося дядьки, расположившегося на своём обычном месте, на вздрогнувшую няньку. Судя по вмиг покрасневшим щекам женщины, не умеющей врать, я угадал.

— Значит, Федя блудит? А вокруг прямо сплошная добродетель. И не стыдно вам? Взрослые люди, но ведёте себя аки юнцы несмышлёные.

— Фёдор, мы это… — попытался оправдаться Савва.

— Дивов! — ору в сторону двери.

Через пару секунд за стеной послышался топот и горницу влетел мой адъютант. Быстро окинув помещение взглядом, он встал по стойке смирно, ожидая приказаний.

— Где мой духовник? Чего-то я нашего благочестивого Адриана давно не видел. Когда нужен, вечно его нет, — произношу, с трудом сдерживая улыбку.

— Пьёт он уже который день и лежит в беспамятстве. Ты ведь нарочно такого пьяницу выбрал. Всё тебе надсмехаться и в церковь не ходить. Про исповедь я уж молчу. Таких грешников ещё поискать, — Аксинья пришла в себя и начала наступление.

Истому нянька не стеснялась и поругивала меня в его присутствии. Самому Дивову тоже доставалось, но адъютант предпочитал помалкивать. Во-первых, это царские воспитатели. Во-вторых, где его ещё так накормят? В этом плане его не обижали, а скорее наоборот. Я просто не в состоянии съесть всё, что готовит Аксинья, вернее, повар под её контролем. Вот Савва, Дивов и мои секретари питаются получше многих бояр. Несмотря на мнимую скромность, у меня весьма насыщенный для этого времени рацион. Голубцы, жареная картошка, котлеты нескольких видов, лапша куриная, паста, мясо по-французски, пельмени и разнообразные салаты — это неполный перечень, чего мне удалось вспомнить. Местная кухня тоже хороша, но в меру.

— Значит, идём в церковь Вознесения Господня. Благо она здесь рядом. Ты только зови людей и побольше. Заодно скажи, чтобы верёвки с мешками принесли, — с серьёзным лицом сообщаю оторопевшему Истоме.

— Зачем, государь? — непонимающе вопрошает здоровяк.

— Вдруг невеста с женихом будут сопротивляться. Мы их повяжем и доставим в храм Божий, дабы они более не жили во грехе. Сие дело доброе и…

Бум! Отклоняюсь от подсвечника, летевшего мне в лицо и ударившегося об стену.

— Истома, держи её! — со смехом указываю на выскочившую из горницы Аксинью, — От счастья бежит.

В общем, после шумного скандала, на который сбежалось, чуть ли не половина обитателей Коломенского, венчание состоялось. Царь я или не царь! Настоял на своём решении. Хотя подсвечником можно было и нокаутировать.

Воспитатели по итогу объявили мне бойкот и донимали молчанием или редкими издёвками. Через полгода пришлось идти в поход, и вдруг Савва начал просить остаться. Оказывается, Аксинья на четвёртом месяце, и он хочет проследить, что всё будет хорошо. Оно и понятно. У дядьки три дочери, двое из которых уже замужем, и разродились внучками. А ему хочется сына, раз представилась такая возможность. Только как я без него? Да и няньке лучше под присмотром Юлии или акушеров из больницы. Зачем им суетящийся мужик, превратившийся из воина в клушу? Вот он на меня и обиделся ещё раз.

— Фёдор? Началось!

Голос Саввы и лёгкое потряхивание за плечо, вывели меня из размышлений. Вернее, это похоже на полудрёму.

Открываю глаза и встаю с кресла. Беру протянутую подзорную трубу, навожу её на лиман и улыбаюсь.

— Добрый день, мои дорогие османские друзья! — произношу под смешки Саввы и Дивова.

Магометанские галеры шли вдоль северного берега, где расположился мой лагерь. Вдруг с юга, обильно заросшего камышом и тростником, к вражеским судам устремились десятки стругов, ведомых казаками. Но это ещё не всё. На востоке появились русские галеасы, быстро приближавшиеся к врагу. С учётом того, что даже струги покрупнее оборудованы специальными лафетами, где размещены лёгкие пушки, то туркам конец! Это я молчу про мощную артиллерию гребных судов и новые гранаты с зажигательной смесью.