— Кто-то к Егорову наведался раньше меня.

— Блин, Макс, — откинулся он в кресле, — отвечаю по чесноку: никому не рассказывал. Только в базу заходил, всё сам. А что на адресе том?

Я помолчал. Не хотелось выкладывать всё сразу, но и играть в молчанку смысла не было — вдруг действительно ни при чём.

— Квартира пуста. Хозяйка умерла, но кто-то там уже порылся до меня. Неаккуратно, спешно, будто искали что-то конкретное.

Шульгин застыл, нахмурился.

— Думаешь, слив был?

— Думаю, что совпадений не бывает, Коля. Особенно в нашей работе.

— А искали-то что?

Я пожал плечами

— Понятия не имею… Но, кроме нас с тобой, про Егорова никто не знал, — про Грача я умолчал.

Ему я доверял полностью. Он адреса не знал, ехал со мной вслепую, и вообще — это ведь он меня на Егорова и вывел.

— Макс, ну ты даёшь… Не гони волну. Сам подумай, если бы я мутил какую-то хрень, на фига бы я тебе вообще адрес распечатывал?

— Вот и думаю, — кивнул я, не подтверждая и не опровергая то, что подозревал его в крысятничестве. — А кто ещё мог вынюхать?

— Ну, теоретически… — он потянулся к мышке, — все запросы фиксируются. Можно отследить. Сейчас покажу.

Он свернул Word и щёлкнул на значок ведомственной базы. Через пару секунд на экране всплыло окно запросов.

— О, бля… — выдохнул Шульгин и напрягся.

— Что? — я склонился ближе к монитору.

— Смотри сам… — он ткнул пальцем в строку — вот кто-то входил в базу, вчерашняя дата, время — поздний вечер. Видишь? Это с моего компа. Но, Макс… я уже дома был. Кто-то прошерстил комп.

— Кто?

Он мотнул головой, пощелкал мышкой и развёл руками:

— Оксана Геннадьевна. Под её логином.

— Чего, бл*дь?! — я не сразу поверил. — Она же в медсанчасти.

— Ну… вот же. Чёрным по белому: вход выполнен. Её учётка, её пароль.

— То есть, — медленно проговорил я, — не она, а кто-то, у кого есть доступ. Зашел в систему, увидел, кого ты пробивал. Так?

— Ну да…

— Интересно… — я потер подбородок, почувствовал, как на виске начал пульсировать сосуд. — Девки, значит, пляшут.

— Макс, я никому ни слова. И кабинет, сам понимаешь, всегда закрываю, когда ухожу. Ключи у меня.

Я окинул его взглядом, будто прямо сейчас мог отмотать его действия назад. Так ли этот вальяжный мажор был аккуратен?

— А ключ сдавал в дежурку? — допытывался я. — Или с собой носил?

— Сдавал, — кивнул Коля. — И опечатывал дверь, всё как положено. Вот этой личной печатью.

Он достал связку ключей и показал небольшой металлический кругляш — размером с пятак, с рельефным номером. Таким делают оттиск на пластилине, когда закрывают сейфы и режимные кабинеты.

— И когда пришёл утром, дверь была опечатана?

— Ну да… «Пломба» стояла.

— А теоретически, — медленно проговорил я, — зайти под чужим логином можно с любого компа?

— Ну… — замялся Шульгин. — Наверное, да. Если знаешь пароль, можешь сесть где угодно. Только палиться неохота, потому, скорее всего, заходили с этого компа. Тут вся история чисто выглядит. Плюс, если зайдёшь с другого, можно вычислить по IP или внутренней сети, я не спец, конечно… Но думаю, старались следов не оставить.

Мысли летали на бешеной скорости.

— А оттиск ты сверял? Своей печати? На двери утром…

— Да кто их всерьёз проверяет? — развёл он руками. — Там в пластилине еле-еле отпечатывается. Мне всегда казалось, что это для галочки. Ну, требуют — ставлю. Главное же — чтобы было.

— Херово дело… — пробормотал я, поджав губы.

В кабинете, выходит, могли копаться ночью.

— Никому ни слова, понял? — глянул я строго. — Ни в курилке, ни в дежурке. Пока не разберусь, молчи.

— Лады… — Коля закивал, видно было — сам не свой.

Допуск к базам — дело серьёзное. Я уже взялся за ручку двери, когда он задал вопрос:

— Макс, а что ты вообще у Егорова искал-то?

— Знал бы… — я многозначительно хмыкнул. — Быстрее бы нашёл.

И, не оборачиваясь, вышел из кабинета.

— Пока… — донеслось мне в спину, слабо, почти вполголоса.

Я спустился в дежурку. Там, как водится, нес службу бессменный Ляцкий — Фомич. Казалось, он вообще не уходит с поста, так и живёт здесь, питается сводками, ориентировками и телефонными звонками, будто какой-то дракон в будке-пещере. Лето, время отпусков, народ разбегается, а этот всё здесь. Неубиваемый.