– Так вот, по поводу свадьбы, – сказал Джейми.

– А что со свадьбой? – фальшиво удивился Джордж.

– Что ты думаешь?

– Гм… я думаю… – Джордж сел и придвинул стул к столу, выигрывая время на размышление. – Я думаю, что ты можешь прийти с кем хочешь.

Вот. Насколько он мог судить, прозвучало вполне безобидно.

– Я не о том, папа. Я имею в виду Кэти и Рэя. Как ты относишься к их женитьбе?

Нет, с этими детьми совершенно невозможно разговаривать! Протягиваешь им пальмовую ветвь, оказывается, не ту, да и время ты выбрал неподходящее.

– Честно говоря, я стараюсь относиться к этому событию с буддистским спокойствием, иначе оно грозит отнять у меня десять лет жизни.

– Но она ведь это серьезно?

– У твоей сестры всегда все серьезно. Непонятно только, надолго ли.

– А что она сказала?

– Что они женятся. В эмоциональную часть тебя посвятит мама. Я больше общался с Рэем.

Джейми поставил перед отцом чашку и поднял брови.

– Не сомневаюсь, что это было чертовски увлекательно!

Вдруг словно приоткрылась та самая маленькая дверца. Они никогда не делали ничего вместе, как отец с сыном. Типа съездить на скачки в Сильверстоун или построить сарай для садового инвентаря. Вот в чем беда.

С другой стороны, некоторые друзья Джорджа считали себя обязанными поступать именно так, но что хорошего в совместных поездках на регби и обмене сальными шуточками? Мать с дочерью – другое дело: наряды, сплетни. Возможно, отсутствие таких отцовско-сыновних отношений спасло их от худших бед. Однако в подобные моменты он видел, насколько они с Джейми похожи.

– Должен признать, что Рэй – тяжелый случай, – посетовал Джордж, макнув в чай печенье. – Мой долгий и неутешительный опыт подсказывает, что пытаться переубедить твою сестру бесполезно. Думаю, нам следует делать вид, что считаем ее взрослой. Держать себя в руках. Стараться дружить с Рэем. Если все пойдет наперекосяк не по нашей вине – ну что ж, такое случалось и раньше. А вот если Кэти поймет, что мы не одобряем ее выбор, то Рэй станет не только нашим зятем, но и врагом на ближайшие лет тридцать.

Джейми отхлебнул чай.

– Я просто…

– Что?

– Ничего. Наверное, ты прав. Пусть делает что хочет.

На пороге появилась Джин с корзиной для белья.

– Какой приятный сюрприз! Здравствуй, Джейми.

– Привет, мам.

– Вот тебе и свежий взгляд, – заметил Джордж.

Джин поставила белье на машинку.

– Ты о чем?

– Джейми рассуждал, надо ли спасать Кэти от опасного и неблагоразумного брака.

– Папа… – Джейми бросил на него обиженный взгляд.

Здесь они разошлись в разные стороны. Джейми не выносил шуток, особенно на свой счет. Слишком чувствительный.

– Что ты такое говоришь? – укоризненно посмотрела на него Джин.

Джордж не клюнул.

– Я просто беспокоюсь о Кэти, – сказал Джейми.

– Мы все беспокоимся о Кэти, – ответила Джин, загружая белье. – Рэй, конечно, не блестящая партия, но у твоей сестры есть собственное мнение.

– Я, пожалуй, поеду, – встал Джейми.

– Ты же только зашел.

– Да. Надо было позвонить. Просто хотел узнать, что сказала Кэти.

Встал и ушел. Джин повернулась к мужу:

– Зачем ты всегда гладишь его против шерсти?

Джордж прикусил язык. Начинается! Джин вышла вслед за сыном.

Джордж вспомнил, как ненавидел собственного отца. Добродушный великан, который показывал фокусы с монетой и вырезал зверюшек из бумаги, постепенно усох и превратился в злобного пьяницу. Детей, считал он, хвалить нельзя, и отказывался признавать, что его брат – шизофреник. Когда они с Джуди и Брайаном выросли и попытались призвать его к ответу, папаша сделал самый впечатляющий трюк в своей жизни – превратился в жалкого старика, измученного артритом.

Джордж не хотел повторять ошибки отца. Джейми – хороший парень. Не эталон мужественности, конечно. Но они всегда находили общий язык.

Джин вернулась на кухню.

– Уехал. Чего он вообще хотел?

– Понятия не имею. – Джордж допил чай и отнес чашку в мойку. – Кто ж их разберет, этих детей?

Джейми заехал на придорожную стоянку на выезде из городка.

«Я думаю, что ты можешь прийти с кем хочешь»…

Господи! Он двадцать лет боялся, и вдруг оказывается, что проблема выеденного яйца не стоит. Неужели он ошибался в отце? Признайся он в шестнадцать, смог бы тот принять? «Я тебя понимаю. У нас в школе одному парню тоже нравились мальчики. Он сейчас играет в крикет за Лестершир».

Джейми злился, хотя не мог понять, на кого и за что. Так было всегда, когда он приезжал в Питерборо, видел свои детские фотографии, слышал запах пластилина или ел рыбные палочки. Тебе снова девять. Двенадцать. Пятнадцать. И дело даже не в пылких чувствах к Айвену Данну. И не в отсутствии таковых к «Ангелам Чарли». А в жутком осознании, что ты приземлился не на той планете, родился не в той семье или по ошибке оказался в чужом теле. Оставалось терпеть и ждать, пока не сможешь уехать и построить свой собственный мир, где будешь чувствовать себя в безопасности.