Я хотела бы попрощаться с растениями, которые я пестовала многие годы. Со своими фиолетовыми ирисами, крапчатым морозником, шахматным рябчиком. Как знать, может, таких цветов я больше никогда не увижу, ведь неизвестно, что там за сад, в этом приюте.

– Может, и прогуляемся, – пообещала Пэт. Она встала, собираясь уходить: – Но только если я буду уверена, что ты в состоянии гулять. Не хватало еще, чтобы ты опять упала.

Эвелин улыбнулась племяннице, отметив, что волосы у нее растрепались, помада на губах размазалась. Дочь Чарльза, и такая неряха! Уму непостижимо.

– Жаль, что подснежники уже отцвели, – посетовала она. – В Германии их называют Schneeglockchen. Снежные колокольчики. Красивое название, правда?

– Надо же, никогда этого не знала. Тетя, ты полна сюрпризов, – наклонившись, Пэт чмокнула Эвелин в щеку, и та уловила слабый запах пота и чего-то жареного, что племянница ела на завтрак. – Позже я тебе позвоню, насчет доверенности.

И ушла, толкнув створки двери, которые распахнулись в вестибюль.

22 марта 2016 г.

Они приехали в Кингсли. За время ее отсутствия дом внешне не изменился. Из-под первых гроздьев глицинии выглядывали освинцованные окна. Пэт обошла машину и открыла дверцу со стороны пассажирского кресла, потом достала из багажника ходунки и поставила их перед Эвелин. Глянув на хитроумную металлическую конструкцию с маленькими резиновыми колесиками, она удрученно воскликнула:

– Вот черт! По гравию ведь не покатит, да? Пойду-ка принесу из дома две трости.

Пэт поспешила в дом, а Эвелин сидела в машине, вдыхая ароматы первоцвета и свежескошенной травы, ощущая на лице и руках тепло весеннего солнца. К машине бегом вернулась Пэт. Она принесла две трости.

– Эти должны подойти, – нагнувшись, племянница помогла Эвелин спустить ноги на землю и встать в полный рост. – Сумеешь дойти?

– Спасибо, дорогая. Сумею, если потихоньку, – сумею, если не будешь суетиться и подгонять меня.

Маленькими, но твердыми шажками Эвелин направилась к дому. Время от времени она смотрела по сторонам, отмечая, что на деревьях набухли тугие зеленые почки, колокольчики расцвели, а нарциссы увядают.

– Увядшие головки нарциссов я всегда срезаю, – тростью в правой руке Эвелин показала на засохшие цветы, которые были золотистыми еще несколько недель назад. – Благодаря этому луковицы крепнут и в следующем году снова дают цвет.

– Ну уж нет, этого я точно делать не стану, как и все остальное, – проворчала Пэт. – И садовника я тоже не намерена нанимать ради того, чтобы он занимался цветами. Тут дай бог управиться со стрижкой газонов и подрезкой ветвей, чтобы поместье выглядело более-менее респектабельно. А то, если не будем хоть немного следить за порядком, люди подумают бог весть что.

Она вертелась перед тетей, наблюдая, как та медленно идет по каменной дорожке к массивной дубовой входной двери:

– Держи. Теперь уже можно и с ходунками. Смотри о коврик не споткнись, и про порожек при входе не забудь.

– Не забуду, – отвечала Эвелин. – В Кингсли я знаю каждый пятачок.

И только она переступила порог и вошла в холл, ее приветствовал до боли знакомый запах родного дома, которым она дышала более девяноста лет. Неискоренимый вездесущий запах древесного дыма от бессчетного множества поленьев, сгоревших в каминах старинного особняка за долгие годы. Этот запах копился веками, въедаясь в балки, штукатурку, ковры и шторы в каждой комнате. Вдыхая его полной грудью, Эвелин чувствовала, что она, наконец-то, дома.

– Не спорю, тетя, конечно, ты знаешь здесь все ходы и выходы. Но одно дело – когда ты полностью мобильна, другое – когда еле стоишь на ногах. Этот старый дом таит в себе массу опасностей. Их не замечаешь, неосознанно обходишь, когда ты физически здоров, – Пэт внимательно следила, как Эвелин переступает порог, и затем они вместе неспешным, но твердым шагом направились в кухню.

– Пожалуй, давай посидим здесь за столом. Тут теплее. Плиту я не включала, но нашла небольшой обогреватель. Выпьем кофе, а потом займемся вещами, которые ты хочешь взять с собой в приют.

– Сначала я хотела бы подняться наверх.

– О нет, этого я не допущу! Лестница узкая и крутая. Даже если я помогу тебе подняться наверх, назад, наверное, уж ни за что не спущу. Нет уж, спасибочки. Побудь-ка лучше на нижнем этаже. Я вообще считала, что рискованно привозить тебя сюда. Ты ведь только-только встала на ноги.

Ты боялась, что я увижу, как ты тут нахозяйничала: что увезла, где нагадила.

– Что ж, ладно. Но, прежде чем мы уедем, мне хотелось бы немного пройтись по саду. В память о добрых старых временах.