– Конечно, я расскажу все, что помню. Кажется, вы говорили, что он давно исчез и никто не знает, куда он подевался?

– Совершенно верно. Именно это я сказал в нашу последнюю встречу. Он так и не объявился. В начале 1986-го как-то вышел из дома и будто сквозь землю провалился. С тех пор от него не было ни слуху, ни духу.

– Я знаю, что с ним стряслось, – Эвелин роняет блокнот в сумку и туда же убирает остальные предметы, один за одним, не торопясь, раскладывает их по отделениям, силится запихнуть карандаши в узкий кармашек. Она слышит, как Пэт театрально вздыхает, но не реагирует на племянницу.

– Вот как? Вы расскажете, что вам известно?

Убрав все вещи на место, Эвелин защелкивает сумку и улыбается, словно намерена сообщить чудесную новость.

– Конечно, расскажу – в награду за вашу доброту и терпение. Я ясно помню, что произошло. Такое не забывается, – сделав паузу, она вдруг заявляет: – Я его убила.

Следователь и Пэт вытаращили глаза.

– Тетя! – восклицает племянница, поворачиваясь к своему спутнику. – Что за бред?! Опять дурака валяет. Так и знала, что мы зря потратим время!

Но инспектор Уильямс вскидывает руку, веля ей молчать.

– Зачем вы это сказали, миссис Т-К? – спрашивает он. – Почему вы решили, что убили его?

– Потому что я помню, как я его убивала. Помню очень хорошо.

– Вы уверены? Подумайте как следует, прежде чем дадите ответ.

– Абсолютно уверена, инспектор. Как будто это было вчера.

– Вы хотите сказать, что по несчастной случайности застрелили его из охотничьего ружья?

– Вовсе нет! Это было умышленное убийство. Я очень хорошо стреляю.

– Тогда расскажите, как это произошло, – улыбка сошла с его лица, оно стало серьезным. Пэт хмурилась, чертыхаясь себе под нос.

– Он это заслужил. Что бы про него ни думали, он не был благородным человеком. На нем лежит ответственность за гибель многих невинных людей, в том числе моего мужа. За это я его и убила.

Охнув, Пэт прикрывает ладонью рот, затем восклицает:

– Ну это уж слишком! Она – старая женщина, ей далеко за девяносто. Она сама не понимает, что несет.

Но инспектор Уильямс снова жестом предостерегает ее.

– И вы помните, когда это случилось?

– Точную дату не назову. Давно это было.

– А где произошло убийство?

– В Кингсли, – Эвелин слышит, как Пэт снова с шумом втягивает в себя воздух. – Тело я оставила в лесу на территории Кингсли, но теперь вы вряд ли его найдете. С тех пор много воды утекло.

Инспектор откидывается на спинку стула, достает из портфеля папку и предъявляет Эвелин фотографии со свитером и брюками, которые показывал ей раньше.

– Мэм, пятна крови, что мы обнаружили на этой одежде, имеют отношение к убийству полковника Робинсона? Эти вещи были найдены в чемоданах, что лежали у вас дома.

Он показывает на пятна, обведенные в круги на фотографиях:

– Это кровь Стивена Робинсона?

– Что вы, вовсе нет! – смеется Эвелин. – Это не его кровь. Это кровь другого человека, сохранившаяся с далеких времен. В этот раз я действовала куда более осторожно.

– В этот раз?!

– Во второй раз. Когда мне пришлось разбираться с этим гадким полковником.

Пэт, она слышит, ворчит у нее за спиной.

– А раньше?

– О, тогда я не собиралась никого убивать. Просто так получилось.

Инспектор Уильямс сурово смотрит на нее:

– Ясно. То есть вы утверждаете, что вам не раз приходилось убивать? Я правильно понимаю, что вы совершили два убийства?

– Да, всего два. Я была обучена убивать. Как и все остальные.

– Ну все, довольно, – Пэт встает со стула. – Я больше не желаю слушать эту галиматью. Она окончательно спятила. Вы же понимаете, что это бред чистейшей воды?

– Это истинная правда, дорогая. Правда и только правда, ничего, кроме правды, – Эвелин смеется, вспоминая все судебные драмы, что она видела в фильмах по телевизору за свою долгую жизнь.

А потом Мэри открывает дверь и втаскивает за собой в комнату тележку с чаем. Катя ее по ковру, она сообщает:

– Пирожки с изюмом и миндалем кончились, но я нашла для вас песочное печенье.

– Чудесно, Мэри, – говорит Эвелин. – А то я проголодалась, пока мы тут болтали.

Пэт с инспектором встают и отходят в угол комнаты, переговариваясь приглушенными голосами. Звяканье расставляемых чашек мешает Эвелин разобрать каждое слово, но все же она слышит, как Пэт говорит:

– В начале следующего года мы выставляем поместье на продажу. Я не могу этого допустить.