– Не волнуйтесь раньше времени, – отвечает инспектор. – На прочесывании леса будет задействовано много людей. У меня на то есть все основания.

Эвелин берет одно печенье. Пожалуй, на этот раз она обмакнет его в чай. Только на этот раз. Ради такого торжественного момента.

5 декабря 2016 г.

Дорогой мой!

Думаю, тебя бы это тоже позабавило. Мне так понравилось дурачить Пэт и того славного полицейского. Осталось сыграть с ними еще один кон. Если б не это забавное развлечение, мое пребывание в этом чудесном добром приюте было бы довольно скучным. Помнишь, как мы любили играть в шарады, когда ты приезжал домой в отпуск? Так вот это как одна длинная игра в шарады, одна длинная рождественская вечеринка.

Теперь, вне всяких сомнений, все начинают подозревать, что я действительно выжила из ума, так что, если я брошу кости еще раз, думаю, мне удастся их убедить, что с головой у меня не в порядке, и они больше никогда не поверят ни единому моему слову.

Но все свои карты перед ними я никогда не раскрою. Никогда не скажу им, что мысленно составляю тебе письма, и никогда не скажу про Лизи, мою ненаглядную маленькую Лизи. Она – наша с тобой маленькая тайна.

Спокойной ночи, дорогой. До скорой встречи.

Со всей любовью, твоя Эви.

P.S. Я люблю тебя.

10 декабря 2016 г.

Эвелин смотрит на крошечное черно-белое фото маленькой девочки. Снимок растрескался и измялся, оттого что она тысячи раз брала его в руки и целовала. Глянец от тысяч поцелуев тоже истерся, но она по-прежнему смотрит на улыбающееся лицо, запечатленное в мгновение счастья много лет назад.

– Прощай, родная, – шепчет Эвелин. – Время пришло. Я должна с тобой расстаться. Прости. Я никогда тебя не забуду. Закрывая глаза, я всегда буду представлять твое лицо.

Кончиком пальца она обводит детские черты: щечки с ямочками, милый ротик, светлые волосы, заплетенные в косички.

– Ты частичка меня, но я вынуждена с тобой распрощаться. Мне невыносима мысль, что Пэт найдет тебя, когда меня не станет. Она узнает тебя, сравнит с фото в банке из-под печенья, потом начнет задавать вопросы, придумывать бог весть что, делать неподобающие выводы. Нет, уж лучше так.

Держа снимок над металлической урной, Эвелин подносит к нему зажженную спичку. Наблюдает, как пламя, лизнув уголок маленького фото, разгорается и пожирает бумагу. Снимок скручивается, и Эвелин роняет его в урну со скомканными конвертами, использованными салфетками и ватой. Весь мусор загорается, а вместе с ним и обрывки страховых оценочных ведомостей с его обличительными пометками, которые Пэт нашла в Кингсли. Из горящей урны поднимается дым. Эвелин отступает в сторону и садится в кресло. С минуты на минуту прибежит персонал, разбуженный пожарной сигнализацией. Эвелин смеется про себя. Это напоминает ей сумасшествие запертой на чердаке миссис Рочестер из романа «Джен Эйр».

Пиканье датчиков перерастает в звон, и в считаные секунды приют оглашает пронзительный вой сигнальных устройств. Проходит еще пара минут, и коридор наполняют топот, смятенные крики, стук в двери. Наконец в комнату Эвелин влетает Мэри.

– Господи помилуй, миссис Т-К! – восклицает она, включая свет. – Вы что, не слышите? Пожарная тревога! Нужно поскорее вывести вас отсюда.

Взяв Эвелин под локоть, Мэри поднимает ее с кресла и подводит к ходункам.

– Успокойтесь, дорогая. Это не пожар, опасности нет.

– Пожар, пожар. Вон как сирена надрывается. И дым. Пойдемте, отведу вас в безопасное место.

– Нет, дорогая, это не настоящий пожар. Я просто сжигала мусор.

Мэри смотрит на металлическую урну. Огонь уже погас, но пепел еще тлеет.

– О боже, да разве можно так?! Вы бы спалили нас всех прямо в постели, – Мэри хватает урну и устремляется в ванную.

Эвелин слышит, как она поворачивает кран, как льется вода:

– Дорогая, в этом нет нужды. Уже ничего не горит.

Мэри просовывает голову в дверь:

– Хочу быть уверенной на все сто. Вы могли спалить всю лечебницу. А дальше что еще придумаете, миссис Т-К?

Мэри распахивает окно в комнате и колышет шторы, пока дым не улетучивается. Затем уходит. Эвелин слышит, как она кричит в коридоре:

– Все в порядке, никакого пожара нет. Это миссис Т-К развела у себя в комнате костер, но ничего не сгорело. Идите все спать.

Она возвращается и помогает Эвелин улечься в постель, потом закрывает окно.

– Совсем неумно с вашей стороны. Утром придется поговорить об этом, – она обводит взглядом комнату и замечает спичечный коробок, который лежит на виду на туалетном столике, рядом с флаконом из шлифовального стекла с серебряной крышечкой, принадлежавшем матери Эвелин.