Эрик становится на колени, касается пальцами моего бедра.

— Что ты собираешься делать? Эрик?

— Ничего из того, что тебе не понравилось бы, — резко тянет и рвет на мне трусики, а потом ложится сверху и…

— Тебе же нравится со мной трахаться, Томпсон? Нравится, можешь не отвечать. Так потекла на мои пальцы… Господи, да ты та еще извращенка, Агнес, — Эрик мажет пальцами по клитору, но не входит. Войти он собирается сразу членом, когда грубо переворачивает меня на живот, задирает футболку и заставляет прогнутся в спине.

— Ты в моем нежном плену, Агнес. И так просто я уже тебя не отпущу. Теперь уж точно, — накрывает мой рот ладонью, когда всхлипываю от грубого толчка внутри.

— Да, Томпсон. Да, — проталкивается так глубоко, что я воплю в его ладонь.

Медленно, медленно двигается. А потом так же выходит из меня. Потом снова то же самое.

— Медленно, Томпсон. Очень медленно. Когда ты будешь на грани, когда будешь умолять меня двигаться быстрее, даже тогда я не буду этого делать. Это твое наказание, Нес. Только мучения, никаких поцелуев. А потом я уже решу, что дальше делать, — предупреждает и выполняет каждое из своих обещаний.

Эрик

Я до последнего надеялся, что Стив пытался ввести меня в заблуждение. Что смонтировал видео, и мне показал его специально. Но правда оказалась именно такой. Агнес Томпсон — настоящая сука! И ведь влюбился, влюбился, как никогда. Саманта… Вот какого черта Томпсон полезла туда, куда не стоило? Чего она добилась? Лишь в очередной раз подтвердила, что нельзя доверять женщинам! Нельзя! Фото нашла! Надписи прочитала! А она вообще в курсе, что подписывал фотографии не я? Я к этому вообще не имею никакого отношения.Саманте было двадцать три, когда мой старший брат Мэтью принял ее на работу в наш дом. Амелия была беременна вторым ребенком, Бетти совсем ещё малышка, а Мэтт… Я стал невольным свидетелем того, как Мэттью зажимал Саманту в домике для прислуги. Сначала решил, что показалось, потом это повторилось еще и еще. Следил за ними, хоть мне было лишь двадцать. Он изменял своей жене в их собственном доме! С ее домработницей! Беременной жене! Но кто я, чтобы указывать старшему брату?

— Не лезь, Эрик. Тебя это не касается.

— Но у тебя жена беременная, Мэтт. Как ты так можешь?

— Я не люблю Амелию. Это все наши родители. Они хотели этого. Вот и все. Не я! Меня никто не спрашивал

— Тогда почему ты согласился? Почему не отказался? Вы оба несчастны в этом браке!

— Ничего ты еще не понимаешь, Эрик. Когда подрастешь поймешь. Что браки у таких, как мы — заключаются без любви. И любить для нас — настоящая роскошь. — Это не нормально.

— Брось, Эрик. Тебе тоже найдут невесту, когда подрастешь. Наш отец обо всем позаботиться, но только не о желаниях своих сыновей.

— Нет, я не полюблю.

— Смешной ты, Эрик.

— И ты не боишься, что я все расскажу Амели?

— Нет, а даже если и расскажешь, она не поверит. Она доверяет мне слепо. Вот такая любовь, братишка.Тогда состоялся далеко не последний наш разговор. Но именно с того дня я начал люто ненавидеть Саманту, которая не могла оттолкнуть Мэттью. Которая с радостью откликалась и трахалась с ним при любой возможности. Но, я не убивал ее. И фотографии не подписывал. Это сделал не я. Много долгих лет еще Мэттью и Саманта встречались. Мэтью купил ей квартиру, полностью обеспечивал. Кто бы не согласился на роль любовницы при таком содержании? А Амелия слепая была, такая же, как ее любовь? Дурочкой, которая позволяла смеяться над собой?Нет. Она узнала. Вернее, ей открыли глаза. Не я, кто-то другой. И я уверен, что этот кто-то другой и виноват в аварии. Фотографии подписала Амелия. Их ей тоже прислали. Кто-то очень сильно хотел подставить моего братца. Да, он был моральным уродом, но…Слишком много тайн во всей этой истории.

Саманту нашли убитой и закопанной на кладбище, раздетую и изнасилованную с тремя ножевыми ранениями в области сердца, а на шее у нее было обнаружено бриллиантовое колье из нашей коллекции. Такой предсмертный, прощальный подарок? Было сразу понятно, что убийство совершенно не с целью ограбления. На такое преступление — убийство с особой жестокостью способен лишь настоящий зверь. Сильный, расчетливый. Вряд ли удары наносила женщина. Да и убили Саманту после аварии! После чертовой аварии!

Блядь! — ударяю кулаком по кафелю, пытаясь хоть как-то успокоиться.

Трахнул Агнес, а легче не стало! Вроде и наказал ее. И делал это мучительно долго. Ну хорошо, а что дальше? Что мне дальше с ней делать? Отпустить не могу! История десятилетней давности снова перед глазами. Светловолосая Саманта и мой постоянно улыбающейся братец! Агнес уверена, что я любил Сам? Нет, не любил, презирал и ненавидел за то что влезла, за то, что вовремя не остановилась. Я никогда никого не любил и мне так нравилась свобода. Свобода выбора, действий. Но Агнес перевернула все. Все, твою мать! С какой целью я ее связал и бросил на кровать? Вообще не понимаю, что мной руководило? Злость, обида, желание? Чертова похоть?

Что?

Ледяной душ не помогает! Ничего не помогает мне забыть о ее предательстве! Люблю, и ненавижу! Дело об убийстве Саманты Диккенс до сих пор не раскрыли. Не нашли настоящего убийцу. Единственная у кого был мотив — Амелия. Но разве что она могла воскреснуть и совершить подобное. Бред!

Для чего я хранил эти статьи из прессы? Наверное, как раз чтобы Агнес их нашла и сделала меня виновным? Эрик, давно уже стоило избавиться от всего материала. Зачем ворошить прошлое? Для чего? Их никого уже нет в живых! Никого! Фак! — прикрыл глаза, пытаясь привести дыхание в норму. Надо все хорошо обдумать и взвесить! Стоит ли и дальше мне копаться во всем этом дерьме?