Нет! Они говорили о ней. Пели дифирамбы. И даже угрозы пытками не могли заставить одуматься. Их не пытали, правда. Смысл? Если ведьмы нет? Может быть, жалели их дознаватели? А, может, боялись? Чудеса творила эта ведающая. Только на добро, и на пользу другим. Часто в ущерб себе. Местные прятали её. Пока не случалось какое-то явное чудо, которое никак не объяснить. Она, в таких случаях, шла помогать, понимая, что для неё снова приходит время бежать...

– Что ты видела, мама?

"Мама" Нел произнесла впервые. С запинкой. Вырвалось. Родная её мама, которая так никогда и не взяла её на руки, не обиделась бы. Гарда заменила её. Всегда была рядом. Сердцем, помощью, сочувствием и нежностью. Она подменяла свою сестру по духу, которая не смогла остаться с дочерью. И любила Нелли всем сердцем. Это было правильно и достойно. Она никогда не ждала за это ничего взамен. Но, вот же... Получила... Первое "мама" в жизни...

Гарда вздрогнула и ещё "глубже" спряталась в объятиях дочери. Нелли не отставала. Тормошила ведающую:

– Ну! Рассказывай! Может, помощь какая нужна? Кому?..

– Чем тут поможешь, девочка!- клонила голову Гарда.- Чем?

Плакала и покачивалась в руках Нел, баюкая своё горе:

– Разве испытание судьбы обойдёшь, Нелли? Нет!.. Тут только сам разумный или справится, или нет. От его решений будет зависеть всё.

Нел знала это. Спросила тихонько:

– Кто?

Гарда снова залилась слезами. Уткнулась ей в плечо. Понятно. Нел прижалась щекой к пушистой, пахнущей травами макушке ведающей. Качала её в объятиях и шептала, нежно, как колыбельную:

– Ну, и что, матушка? Ну, и что?.. Разве, скажешь, что я не готова? Не скажешь... Готова я ко всему. И уйти тоже... Признаюсь тебе, как ведающая ведающей: устаю я. Устаю... Бессмысленная моя жизнь какая-то. Кружение на одном месте. Вокруг одних и тех же людей. Или даже, одного... Устала я. Хочу оторваться от него и уйти. Любой ценой. Куда угодно... Хуже нет, когда твоё сердце намертво привязано к тому, кто не понимает сути любви.

Гарда всхлипнула, будто соглашаясь. Нел крепче обняла её:

– Не бойся. Я не боюсь. Бороться буду до конца... Я до последнего буду бороться, чтобы остаться с Мэй и всеми вами. А, если вдруг...

Нел запнулась. Но закончила. Сурово. Непривычно для себя:

– Если вдруг я не смогу остаться, вы все поможете Мэйлин. Я знаю. Я видела даже. Как бы ни было, она вырастет сильной и умной. Достойной и счастливой. Знала бы ты, как это утешает меня!

Гарда кивала. Она тоже знала. Всё будет хорошо с их девочкой. При любом исходе. И снова заплакала:

– Не только ты, Нелли... Эни тоже на пороге...

И снова Нел укачивала и утешала свою мать:

– Это тоже понятно, Гарда. Она живёт бок о бок с королём Дормера уже год. Помнишь, мы говорили с тобой как-то, что он очень странный? Что-то с ним явно не так... И, не забудь, как циклило дормерских королей на эльфийках. Часто бывало. А раз в несколько поколений и до трагедий доходило. Вспомни хроники и летописи...

Заглянула в лицо ведающей. Улыбнулась:

– Мы будем бороться и беречь друг друга. Все мы. Как всегда. И посмотрим ещё, чем всё закончится... А пока, расскажи мне, что за "галерея грёз". Я расскажу тебе про "парад фантазий".

***

Как они смеялись с Гардой! Тому, что мать и дочь думают, пусть и не одинаково, но "в одну сторону".

Потом, правда, отсмеявшись, ведающая снова строго свела брови:

– Тебе, Нелли, стоит близко не подпускать к Мэй Ланеля. Бедная девочка! Вот же удружили боги, заиметь в качестве родственной души этого скользкого, беспринципного, двуличного прохвоста, который непонятно, что думает, а делает и вовсе не то, что думает, и что вообще мало соотносится с логикой и здравым смыслом!..

Эту тираду мы приводим только для того, чтобы показать, каким пламенным возмущением пылала Гарда в отношении главного советника, насколько не понимала и не принимала его логику, и его самого.

У Нел таких проблем не было. И, да. Мэйлин на своём ритуале Выбора избрала в качестве родственной души Ланеля. Нет, она, конечно, выбрала перед этим всю семью и Гарду тоже, но по-настоящему родственным для неё оказался главный советник княгини Гарнара.

Все тогда были поражены примерно так же, как когда маленький Арвис выбрал в качестве родственной души Лариди. Оба этих случая запомнились надолго...

Ланель же, когда прелестная, как куколка, с кудрями одуванчиком и милыми ямочками на щеках, малышка протянула к нему крошечные розовые ручки, воскликнул:

– Так-то, моя девочка! Я и не сомневался, кого ты выберешь! Кого ещё, как не меня?!

Никто так и не понял, почему это он "не сомневался" и почему у Мэй не было другого выхода, как избрать родственной душой самого хитроумного из политиков, а скажем честно, интриганов континента.

Может быть, они прекрасно смотрелись вместе, вечно юный Ланель и похожая на ангелочка кудрявая Мэйлин, но... Что у них вообще могло быть общего?