Парень подхватил лоскут. Как не подхватить, если он прилетел ему прямо в лицо?.. Посмотрел, как чисто срезал ткань невероятно острый клинок, и побагровел от ярости.

Теперь он бился так, как бился бы за свою жизнь. Или гордость. Наверное, так оно и было. Трибуны замерли. Только и слышно было тяжёлое дыхание Куца. Эльфийку слышно не было. Разве звучит лунный блик, когда скользит по воде?

Куц оказался прекрасным бойцом. Если и уступал, то только троим в академии. Наверняка, высокородная стерва рассмотрела это и потому сделала ставку именно на него. Только вот он не мог победить то, чего невозможно коснуться руками, что живёт по иным законам.

Он бился насмерть и ненавидел. Она отстранённо танцевала и слушала мир, помогавший ей. Дававший чувствительность и силы, которые не снились дормерцу.

Виллис, затаив дыхание, смотрел на то, что видел в кошмарах. И снова поражался: как же это красиво! В первую очередь тем, что в танце не было ненависти. Нежный рот Нел не скалился в злобной или торжествующей ухмылке. Она, так не похожая на себя, словно олицетворяла весь тот, прежний мир, старшие расы, которые никогда не ненавидели.

Они боролись, храбро и отчаянно. Умирали, не сдавались. Уходили и прятались, но никогда не предавали своих и себя.

– Как же мы победили их? Таких?..- воскликнул какой-то наивный парень.

– Не победили,- мрачно, сурово ответил ему кто-то.- С ней, если и могут тягаться, то только трое студентов и пара преподов на всю академию. Да, и то неизвестно, чем кончится.

Один из "уязвлённых" дормерцев крикнул:

– Как раз известно, чем всё кончится для девки! Тем и кончится, чем кончали все эльфийки! В постели самого сильного из нас! Только там они и побеждали, эти шлюхи!

Фарон Куц усмехнулся согласный с крикуном. Пусть девка не достанется ему, но точно достанется Дастону или Виллису, или ещё кому-то вроде них. И справедливость всё равно будет восстановлена. Даже если он будет побеждён сейчас. А он точно будет побеждён... Хорошо, что старая истина: "эльфийки достаются самым сильным дормерцам" прозвучала. Она утешит его...

Нел "услышала" его улыбку и бросила забавы. Закончила поединок в несколько секунд... Не прерывая того движения, что делала до того, слегка изменила траекторию, высоко подпрыгнула и, продемонстрировав прекрасную растяжку, вмазала здоровенному Куцу ногой в голову с такой силой, что парень рухнул, как подкошенный.

Она тут же подлетела к нему и крест накрест вогнала клинки с обеих сторон шеи студента. Он теперь шелохнуться не смог бы, чтобы не отрезать себе ухо или не перерезать глотку. Всё произошло мгновенно. Глаза присутствующих уловили, по сути только два движения: прыжок и короткий блеск клинков.

Фар пришёл в себя и, в диком ужасе замер. Может, слышал, как от удара звенит эльфийская сталь? Говорят она пела, когда била куда-то...

Нел спокойно встала, не снимая платок. Ожидала решения. А неуёмный магистр Тисвик прокомментировал падение здоровенного студента. Очень ехидно:

– Вот так эльфы и побеждали Дормер. Легко, стремительно и непринуждённо.

Откашлялся. Завель, предчувствуя, очередную порцию откровений друга, дёрнул его за рукав мантии. Тисвик не внял "голосу разума", стряхнул руку. И уже ледяным, презрительным голосом ответил, глядя конкретно на того студиуза, кто позволил себе комментарии про эльфиек и постель дормерцев:

– А что касается ваших мерзких измышлений, мой друг...

"Друг" тут же попрощался с жизнью и приготовился к вечным пересдачам по предметам не только Тисвика, но и остальных "стариков"... А магистр продолжил:

– Так вот... По поводу той мерзости, что до сих пор пишут и утверждают наши "учёные"... Учитесь, друзья мои! Ищите знания! И тогда, помимо всего прочего, вы узнаете, что чистокровные эльфийки попадали в постель к дормерцам не иначе как только с ошейником из аколита на шее.

Стадион ахнул. Ужаснулся. И снова поверил. Магистра Тисвика, помимо воли, пожалели все до одного. Ему никогда уже не выйти за ворота академии. Его тут же схватят и убьют ярые сторонники "славы Дормера". Хорошо, что академия и Элвин никого никогда не выдают. Это позволит магистру прожить остаток жизни, пусть и не видя большого мира, но спокойно и защищённо.

Ему были благодарны. За это чувство цеплялись просто потому, что думать о том, что он сказал, было откровенно страшно. Так и висело молчание несколько мгновений над амфитеатром стадиона, пока Кливен Кард не спросил, громко и чётко:

– Ответьте мне, пожалуйста, магистр. Если это возможно и не грозит вам опасностью...

Тисвик легкомысленно хохотнул:

– Мне, мой мальчик, уже ничто не может повредить. Я наговорил на смертный приговор. А сколько их будет, один или несколько, какая разница? Умереть можно только один раз. И, по возможности, человеком.

– Тогда я хочу спросить вас...

Клив замялся, стыдно спрашивать такое. Это может обидеть Нел ещё сильнее, чем уже есть, и любого в ком сильна "та" кровь. Спросил всё-таки: