Подергав запертый ящик стола, он извлек маленькое магнитное устройство, мастерски поводил им над скрытым механизмом замка, и тот открылся. Быстро просмотрев бумаги и документы, он нигде не увидел имени. Аккуратно закрыв ящик на замок, Луис подошел к установке.

Он не рассчитывал, что разберется в ней, но хотел хотя бы осмотреть. Установка состояла из сидения для пациента и металлического колпака, опускавшегося на голову. Луис откинул колпак и заглянул внутрь. Похоже, прибор имел две функции. Один контур проводов протяженнее и сложнее; он так и не понял, для чего его используют. Но второй Луис сразу узнал. При необходимости он мог служить регрессором, но если простое оружие являлось более грубым и не подлежало регулировке, то здесь предусматривалась возможность тонкой настройки, достаточной, чтобы удалить из жизни пациента всего один день, и не более того.

Это объясняло все, что случилось с Луизой. Над ней провели какой-то эксперимент, а потом память о нем удалили. Но «эксперт» потерял осторожность и начал удалять последний день раз за разом.

Луис опустил колпак на место. Так вот чем тут занимаются. Но кто такой этот загадочный «эксперт» и для чего ему эти игры?

Оставалась еще дверь за спиной, и ответ мог быть там. Луис внимательно прислушался, потом распахнул дверь и вошел.

Физически он не ощутил обрушившегося удара; ни одно механическое устройство не могло просто взять и отключить все его нервные окончания. Фризер. Лежа на полу, Луис с благодарностью думал: хорошо, что не регрессор.

Комнату залило светом, и вчерашний собеседник, улыбаясь, склонился над ним.

— А я надеялся, что ты вернешься, — с довольным видом произнес он. — Практически знал.

* * *

Где-то он оплошал… ошибся. Но где и в чем? На всякий случай Луис попробовал пошевелить пальцами. Дрогнули только первые фаланги, дальше — ничего. Беспомощный, он не мог произнести ни слова и вовсе не был уверен, что хочет в данный момент говорить.

— Ты угадал, я тебя не узнал, — продолжал незнакомец. — И все-таки ты себя выдал. Выдал, назвавшись Чэлзом Путсином, это мое имя. Теперь вспомнил?

Ну, конечно. Он выбрал имя «Чэлз Путсин» случайно, потому что оно о чем-то говорило, и все прошло бы хорошо, если бы вдруг не оказалось, что выбор отнюдь не случаен. Ассоциации вызвали из памяти неподходящее имя.

Память мгновенно вернулась к тем минутам, когда они с Боргенезе обсуждали имена. Что он тогда сказал?

Путей. Но это неправильно, полное имя — Путсин.

— Ты выглядишь значительно лучше, — сказал настоящий Чэлз Путсин, с любопытством разглядывая его. — Позволь мне рекомендовать тебе лечение регрессией. На самом деле, я и сам бы от нее не отказался, но здесь есть некоторые неудобства.

Да уж, неудобства. Например, опять начинать все сначала и не знать, кто ты такой.

Но Путсин оказался прав, физически Луис стал гораздо крепче. Фризер валит человека с ног и оставляет его без движения на полчаса. Но прошло всего несколько минут, а Луис уже мог двигать ногами, хотя и не подавал виду. Восстановление происходило удивительно быстро, и оставалось надеяться, что Путсин этого не заметит.

— Вопрос в том, что с тобой делать? — Казалось, Путсин размышляет вслух. — Полиция нетерпимо относится к убийствам. Может, мне рассеять тело на атомы… — Он покачал головой и вздохнул. — Но это уже пробовали, разницы нет никакой. Значит, тебе придется жить дальше, хотя, думаю, мое лечение ты не одобришь.

Луис не одобрял; ему предстояло то самое лечение, которое прошла Луиза, только более радикальное, потому что он уже разобрался в том, что здесь происходило.

Путсин подошел ближе, чтобы оттащить его к установке. Пришло время использовать сбереженные силы, и он это сделал.

Перепуганный Путсин успел выстрелить из фризера, но целиться пришлось в двигающуюся мишень, и невидимый энергетический луч только цапнул Луиса за ногу. Конечность онемела и потеряла чувствительность, но у него еще оставались две здоровые руки, и этого хватило.

Одной рукой он вырвал и отбросил фризер, второй схватил Путсина за горло. Почувствовал под пальцами искусственную гортань. Стиснул.

И держал, пока Путсин не обмяк.

Когда противник перестал дергаться, Луис сел, раздвинул ему челюсти, засунул пальцы поглубже в рот и выдернул из горла искусственную гортань. Теперь он услышит настоящий голос Путсина, и, может быть, это разбудит его воспоминания.

Он подполз к двери, поднялся на ноги и прислонился к стене. К тому времени, как Путсин очнулся, нога уже частично действовала.

— Теперь поговорим, — сказал Луис. Добавлять в голос грозных интонаций не пришлось — и без того получилось вполне пугающе. — И, надеюсь, ты понимаешь, что ответы я могу и выбить.

— Ты что, не понял? — Путсин презрительно рассмеялся. — Можешь пинать меня ногами, я ничего не скажу!

Он явно не боялся физической боли или считал, что не боится, но подчас это срабатывало одинаково. Луис озабоченно нахмурился. Он впервые услышал настоящий голос Путсина, и его обеспокоило то, что никаких откликов в памяти он не вызвал.