На вторую пару я опоздал. Зашёл, поздоровался, схлопотав смешки от моей группы, а затем сел за пустую парту, которая была также одинока, как и я. Сейчас я не хотел ни с кем общаться, даже с Лёхой. Препода я, конечно же, не слушал. Сидел и вспоминал все те моменты, когда мы были вместе с Алёной. Вспоминал тот прекрасный закат, вспоминал, как она нервничала, когда пропала её сестра, вспоминал, как кончил во время недрочабря только от её прикосновения. Я даже вспомнил то злополучное четырнадцатое февраля, когда она хотела мне подарить валентинку, а ебаная жирная Надя всё испортила. В общем, я сделал всё возможное, чтобы убить и без того моё хреновое настроение в ноль и пожелать стать Куртом Кобейном после 27.

— Макс, ты какой-то задумчивый! Думаешь, какие стринги купить для новой фотосессии? — Спросил Эдик после пары, когда я стоял возле окна и грустил.

— Да не… возьму Лёхины семейники со спанч-бобом, так больше лайков заработаю. — Ответил я, но без каких-либо эмоций на лице.

— Не лезь к Максу, мудила! Ты же знаешь, что они с Алёной расстались. — На помощь пришла Лера, которая тут же ебанула подзатыльник громиле. — Макс, ты как? Ты прямо вообще неважно выглядишь.

— Пройдёт. — Отмахнулся я и заметил за Лерой и Эдиком тушу Алексея, которая, словно, боялась ко мне подходить.

— Любовь… она такая… Бывает, теряешь от неё голову… И становишься кошко-мальчиком… — Захихикал Эдик, за что схлопотал снова по башке.

«Эх, Эдик, надеюсь, что наступит время, когда я смогу полноценно, вместе с тобой душевно ржать над этим…» — Подумал я, но ничего не сказал.

— Макс, не кисни. Учёба — самый лучший повод отвлечься. Погрузись в неё с головой. Кстати, Валерий Павлович интересовался тобой. Сказал, что ждёт, когда ты придёшь к нему на пересдачу.

— Хорошо, только ящик боярки куплю. — Кивнул я снова без единой эмоции, но Эдик заржал.

Лера и громила оставили меня, и тогда моему взору открылся пончик, который стоял напротив меня, сопел и не решался подойти.

— Да не укушу я тебя. Пошли уже на социологию, туша… — Тяжело вздохнул я.

На этой паре я сел с Алексеем, но ничего не говорил. И Лёшка ничего не говорил. При этом он даже не спал и более того, писал лекции! Мне же было на это дело похую. Я ещё раз вспомнил все лучшие моменты, проведённые с Алёной, включая тот раз, когда она впаривала всем карты банка «Пикник», и снова улетел в жутчайший депрессос.

— Макс, что, всё настолько плохо? — Подал голос Лёха, когда кончилась последняя пара, и мы топали вниз.

— Знаешь, бабочки в животе бывают от любви? — Спросил я.

— Да, слышал.

— Ну, вот. У меня они превратились в огромных шершней.

Домой мы с Алексеем ехали тоже молча. Каждый думал о своём.

* * *

31 Января

Сегодня мне не надо было идти на пары. По крайне мере, я так сказал маме. В рот я ебал в субботу сидеть на трёх бесполезных лекциях, которые всё равно не буду слушать. Лучше лежать на кровати, смотреть в потолок и слушать тишину и рыдания своей души.

Мама зашла ко мне в комнату, когда начало светать. Спросила, как я, потом предложила сходить к психологу, аргументировав этот тем, что ему я смогу рассказать то, что не могу рассказать ей с папой. Какой же это был парадокс. Типа я смогу рассказать левому незнакомому человеку о своих чувствах гораздо легче, чем своим родителям? Пришлось успокоить маму, сказать, что просто немного хреново на душе, и что это пройдёт.

Потом я предпринял попытку послушать новый альбом группы «Деревья трахают людей», но на песне «Алёна тебе не даст», меня чёта намотало, как на токарный станок, и всё внутри превратилось в ещё больший фарш, чем было.

В итоге, я включил подборку какого музыкального депрессняка, лежал и водил пальцем по подушке, представляя, что это сноубордист, и что он пытается уехать от лавины.

Когда стемнело, то в мою комнату заглянула мама и сообщила, что ко мне пришла гости.

— Если это Лёха, прогони его… Не хочу я сейчас с ним говорить.

— Твоих друзей я не прогоню! — Отрезала мама и вышла из комнаты.

— Друзеееей? — Простонал я. Кого там, блять, принесло? Тех мужиков бородатых с Есенией и Мирой, нахуй?!

Свет, резко озаривший мою комнату из-за щелчка выключателя так уебал по моим глазам, что я сразу и не понял, что передо мной стоит Юля. Позади неё копошились близнецы и Алексей.

— Привет, как ты? Извини, я не знала, насколько это масштабная трагедия. Эти придурки даже не удосужились мне толком рассказать! — Жрица тут же крепко обняла меня, а затем присела на кровать рядом.

— Да вы чего? Я же не смертельно больной! Так, немного депрессняк поймал… — Начал отмахиваться я.

— Макс. Хватит тут делать вид, что ты сам справишься. Мы пришли тебя поддержать, потому что мы твои друзья. — Юля положила свою руку на мою, и я удивился тому, как меня торкнуло, словно, током.