— Лёна, сильно не ругайся на сестру, она тоже неплохой стресс пережила.

— Я тут, наверное, постою… — Проговорил смущённо я.

— Нет, будешь свидетелем. Да, забыла вас представить. Мама, это Максим. Максим, это моя мама.

— Здравствуйте… — Проговорил я.

— Рада встрече, Максим. — Мама Алёны лучезарно улыбнулась так же, как это умела делать её дочь. А затем меня крепко схватили за руку и силками потащили в комнату Лии.

Девушка сидела за столом и пила горячий чай, когда мы ворвались в её обитель.

— О, сестрёнка пришла меня убивать. — Поняла она наши намерения (точнее Лёнины).

— Нет, сперва я ударю по твоей тупой башке столько раз, сколько у меня сдохло нервных клеток! — Проговорила злобно Алёна. — Немедленно рассказывай!

— Я приехала домой, но захотела шоколадку… — Начала Лия.

— В десять вечера. Заебись, начало. Чувствую, история будет просто великолепная!

— Я пошла в круглосуточный, ну который на Маркова. И там возле офисного услышала жалобный плач котёнка. Ну, а ты меня знаешь. — Лия пожала плечами. — Я тут же пошла искать источник звука. И нашла. Белое пятнышко оказалось в приямке цокольного этажа офисного здания. Ну, я, как настоящая бесстрашная русская женщина решила помочь бедолаге, полезла в приямок и свалилась, нахрен, туда да так, что чуть котёнка не убила. К счастью, он не тупой оказался и вовремя отбежал. В общем, оказалась внутри, а он, зараза, высокий. Я пыталась подтянуться, но не получилось даже достать до его края. Звала на помощь, но людей никого не было. Ещё и телефон разрядился, ну, как всегда, знаешь, прям тупо один процент. Только хотела кого-то набрать, как он сказал мне «гудбай» и погас. В общем, так ночь и провела с котёнком. Засунула его под пальто и сидела. А потом и заснула. Вот так. Тупая ситуация, согласна.

— Нет сестрёнка, это не ситуация тупая. — Вздохнула тяжело Алёна. — Это ты тупая! Господи, ты всю ночь провела под землёй, ты же застудиться могла! Ты могла вообще замёрзнуть!

— Да всё нормально, я была тепло одета! А ты что, сеструха, перепугалась?

— Я… я… Перепугалась? Да я уже прикидывала, какой гроб тебе подбирать и вообще… — Я всё это время наблюдал драматичную картину общения двух сестёр со стороны, и именно в этот момент я заметил, как у Алёны дрогнули плечи.

— Ладно тебе, чего ревёшь? — Спросила весело Лия.

— Да пошла ты… — Шмыгнула староста носом.

Как думаете, мог бы встать у меня хуй на таком трагичном моменте? Мог! Ещё как мог!

В общем, после счастливого воссоединения двух сестёр, я думал, что смогу свалить, но, честно говоря, не знал, как это любезно сделать, чтобы не вызвать подозрения. Как оказалось, котёнка Лия притащила домой. Ну, а хуле? Как можно было расстаться с этим оболтусом после ночи, проведённой бок о бок? Белый пушистый комок сладко дрых на постели Лии, но когда его начали гладить, он довольно замурчал и даже подставил пузико. Назвала его Лия «Офаним». На вопрос «Почему», она ответила, что он такой же необычный глазастый ангелочек. Кто такие Офанимы я узнал чуть позже, и немного охуел от этого, но да ладно.

Скоро мама сестрёнок ушла на работу, наказав девчонкам, чтобы они никуда не ходили и провели этот день дома. А после этого прибыл и сам Герарт, который, судя по всему не находил себе места на учёбе.

— О, Макс, ты тоже тут! — Поприветствовал он меня и хлопнул своей накачанной рукой по плечу.

Герарту тоже рассказали эту ебанутую до невозможности историю, ещё раз погладили Офанима, а потом заказали еду, сидели на кухне, пили кофеёк, ели и много общались о всякой хуйне. Честно скажу, сегодня был один из самых необычных дней в моей жизни, и, наверное, это было прекрасно. А если бы ещё мой хуй не жил своей жизнью и постоянно не встревал в разговоры, то было бы вообще отлично.

Где-то под вечер Лия даже согласилась нам сыграть на гитаре.

— Даже я не слышал, как она играет. — Заметил Герарт. — Макс, нервничаешь?

— Немного. Но я всегда нервничаю, когда мой хуй вынуждает творить меня пошлости.

— Ха-ха! Ну, дружище, не завидую я тебе. В компании таких девушек самовоздержание становится невыносимым!

Гитара за двести тысяч оказалась, как обычная гитара, но выглядела при этом круто. Она была электрической, окрашена в тёмно-синий цвет и имела какие-то тёмные струны.

— Сразу предупреждаю, что вы оглохнете от моей игры. — Предупредила Лия. — И благодарить за это можете мою сраную сестру, которая уже меня задолбала упрашивать сыграть что-нибудь.

— Ничего, мы потерпим. — Кивнул Герарт. — Только давай что-нибудь весёлое, а?

— О да, ребятки, сейчас я вам сыграю очень весёлое! — Ответила Лия, и я увидел, как сверкнула её улыбка в лучах заходящего солнца.

Играла Лия очень депрессивную и грустную музыку. Без слов. Не знаю, боялась ли она петь, или вообще не умела этого, но от игры девушки у меня прямо мурашки пошли по коже. Играла она ахуенно — не фальшивила, и вообще казалось, что она занимается этим очень давно.

— Ещё бы похоронный марш сыграла, честно слово… — Заметила Алёна.

— Да круто, ладно тебе! — Вклинился Герарт.

— Лия, это реально прекрасно. — Добавил я.

— Чего вы меня в краску-то загоняете, а? Вам нравится, когда я такая смущённая, как девственница в первую брачную ночь?

— А чья это музыка? — Поинтересовался я, решив, что обязательно добавлю эту песню в плейлист вконтакте.

— Эээм… — Лия внезапно покраснела. — Битвин Оугуст энд Дисембер. Называется Блоу виз зе Файрес. У них много хорошей музыки.