— Я не зашёл в «Империю», потому что меня на работе изъебали так, что я еле до дома добрался! То, блять, щипчики не те взял, то, сука, не подтёр зал, то руки не помыл перед готовкой. Рот я ебал. Как можно это терпеть? Как ты терпел?!

— Да нормально. Я быстро привык к правилам. На третью смену я уже на автомате мыл руки и всё. Да и щипчики легко выучить. Не боись, меня тоже поначалу ругали. Один раз я вообще не туда пирожок загрузил, и меня отругали!

— Ну так есесна, если в себя загрузить пирожок, то там и отпиздить за это могут!

— Ой, достал! Я его тут утешить пытаюсь, а он ещё и стебёт меня…

— Ты меня лучше утешь по поводу моего сегодняшнего провала.

— В плане?

— Я пытался трахнуть Алёну…

— Нет… НЕТ! НЕ ГОВОРИ, ЧТО ТЫ ОПЯТЬ ОБОСРАЛСЯ! — Завопил друг.

— Не-а. У меня просто не встал.

— В смысле?

— В прямом, блять! Бравый офицер залёг в окопе, мышонок заполз в норку, торпеда осталась в отсеке, поезд заглох при въезде в тоннель, бильярдные шарики не залетели в лунку…

— Макс, я понял, понял. — Поспешил меня остановить Алексей. — Ну, это пиздец. А Алёна, что сказала?

— Она сказала, что всё нормально. А мне пришлось отмазываться. Но я придумал отличную причину, почему у меня не встал.

— И какую же?

— Сказал, что вспомнил твою мерзкую бородку, и что от этого не то что хер, а даже ванька-встанька не встанет!

— Пошёл в пизду! — Возмутился друган. — Задолбал.

— Ладно, ладно, не дуйся, моя плюшечка. Всё равно мне сейчас херовее, чем тебе.

— Ну это да… И вообще это странно. Может, у тебя какие проблемы?

— Не знаю. — Я пожал плечами. — Алёна сказала, что у девственников такое бывает.

— Но ты же попытаешься ещё раз?

— Нет, блять, я уйду в монахи и больше никогда не буду трогать свой стручок, даже когда буду ходить по маленькому, отчего всегда буду в обосанной рясе! Конечно я попытаюсь. И надеюсь, что тогда уж мой пенал меня не подведёт.

— Я тоже очень надеюсь на это. Тебе уже пора лишиться девственности. Тебе везёт с девчонками, поэтому надо пользоваться такими дарами судьбы. Я-то, наверное, никогда в жизни не потеряю это клеймо.

— Лёх, столько собак бездомных по улицам бегают, ты бы уже давно мог…

— Всё, просто иди нахуй. Я пошёл завтракать и играть в «Империю». Покеда! — Психанул друг и закрыл перед моим носом дверь.

— И чего он такой нервный? — Удивился я. — Если надо, сам ему собаку поймаю и приведу. Как будто в каменном веке живёт пацан…

* * *

Во вторник случилось ужасное — наступил вторник. Я так был не рад этой новости, что хотел притвориться больным или обосраться прямо во время смены, чтобы меня отпустили домой. Но работать я точно не хотел.

Сегодня мне выпала честь работать вновь с Жертвой Пчёл. Кстати, её звали Нина, но мне было поебать. Клеймо дуры, пиздящей с пасек мёд, навечно приштопорилось к её толстым щекам.

— Макс, надеюсь, ты сегодня выложишься на всю! — Проговорила она.

И я выложился на хуёвую всю. На меня орали, меня проклинали, меня упрекали. Состав бургеров я так и не выучил, и когда меня поставили на сборкуу, то я провалил это дело с жутким припёрдом. Моим напарником был Олег, который вообще делал вид, что меня не существует. А когда меня прогнали со сборки бургеров обратно на жарку, он как-то уничтожающе на меня взглянул, что мне даже расхотелось шутить про свой «фирменный соус», который я подготовил для бургеров.

В восемь часов стало потише — народ убавился, посему меня отправили прибраться в зале. И как думаете, кого я там встретил? Конечно же курносую тушу, которая едва помещалась своей жирной жопой на своём излюбленном месте. Эта хлеборезка сразу приметила меня и стала пердеть ртом, когда я прошёл мимо, отчего я нереально бомбанул (к счастью про себя), ведь это был мой любимый трюк! Я подмёл зал, пытаясь сохранять самообладание и остатки гордости, а когда вернулся к проходу, где сидел этот бетонный блок, то увидел, что на полу лежат три коробки от бургеров, а сам жирный мудак и его дружки с ехидными ухмылками смотрят на меня. В этот момент я решил, что надо бы как-то наказать дурня, но честно говоря, по этому поводу у меня не было никаких мыслей. Я попытался замести в совок большие пёстрые коробки от Биг Суперов, но понял, что это глупая идея, посему ещё раз переборов гордость, нагнулся, чтобы поднять их руками. И в этот момент я ощутил, как моя жопа намокла. Дружки ушлёпка тут же взорвались хохотом, а я резко поднялся и обернулся, медленно соображая, что случилось.

— Гы-гы, кассир обосрался, гы-гы! — Ржала курносая вафельница.

— Не, не, обосрался я вчера на лицо твоей мамаши, когда она мою жопу лизала! — Выкрикнул я, и в ту же секунду понял, что ляпнул.

Ну, хуле, тут уже ничего не сделаешь, посему я приготовился к самому худшему, и худшее наступило. Дружки быдлана мгновенно прекратили ржать и издали протяжное:

— О-у-у-у-у…

А вот жироферма мгновенно выпрыгнул из-за стола, долбанул меня кулаком в харю и повалил на пол.

— Чё сказал? — Крикнул он и влупил мне леща по дудке. — Чё сказал? — И отвесил мне второго леща.