И в этот прекрасный момент моего боевого облегчения, дверь в сортир хлопнула и послышались женские голоса:

— Я говорю, этот Артём только глазки строит, а сам на твои сиськи пялится! — Говорила одна дама.

— Ну и пускай! Хорошо же, когда есть на что пялиться! — Хихикнула другая.

Я нажал на воображаемый стоп-кран моего сральника, затормозив целый состав говна, отчего мои зыркалки не то что вылезли из орбиты, а начали постепенно её покидать, вылетая в открытый космос.

— Блин, как тут воняет! — Возмутилась тянка и дёрнула дверь, за которой я рыдал с голой жопой. К счастью, тут была отличная защёлка, и она не позволила двери раскрыться.

— Ладно… — Послышался голос, и я услышал, как в соседнюю кабинку зашли.

Затем я услышал звук снимающихся брюк и звуки журчания мочи. У меня привстал хуец. Правда, в данной критической ситуации я вообще не представляю, как он умудрился это сделать. Тянка помочилась, поттёрла свою пиздёнку туалетной бумагой и стала одеваться.

Я тем временем дико трясся в кабинке, не зная, что мне сейчас делать: срать или дрочить. Говно не то что отступило, но поднятый пенис, немного ослабил хватку. Вдруг, у меня в животе страшно заурчало. Тянки не обратили на это внимание, или сделали вид, что не услышали, хуй знает. Но я услышал удаление шагов и тишину. Подождав с минуту, я отметил, что пенис упал, и говно начало свои наступательные позиции вновь. Поэтому мне ничего не оставалось, кроме как расслабить булки и дрыстануть с такой силой и пердежом, что все унитазы затрещали.

— Мля, там кто-то серит! — Услышал я голос той же тянки.

«БЛЯТЬ, ОНИ НЕ УШЛИ!» — Пронеслось в голове.

— Ха-ха, пошли отсюда! — Рассмеялась другая.

Дрыстал я после такой хуйни ещё минут пять. Дико, с попёрдываниями и взрывами атомных снарядов.

— Спокойно, они ушли и забыли обо всём! — Уверял я себя, обмывая руки в раковине. — Уже начались пары. Они ушли. Так что выходи спокойно.

Я отряхнул руки в раковину, отметил, что моя жопа сейчас постигает нирвану и вышел со спокойной душой из толчка. Прямо перед дверью стояли две тёлки. ТЕ САМЫЕ ТЁЛКИ, БЛЯТЬ! Увидев меня, они приложили руки ко ртам и начали смеяться.

Нависла неловкая пауза. Девушки тихо смеялись в ладошки, я стоял с мокрыми руками и приоткрытой дверью в женский туалет и ахуевал.

— Это же дрочмен! — Проговорила тихо одна другой, продолжая ржать, но я всё равно услышал.

— Что ж, вынужден сообщить, что роды прошли неудачно. Женщина скончалась, плод смыли в унитаз. — Проговорил от безысходности я.

С этой фразы девки просто разразились хохотом. Одна из них, даже согнулась пополам.

— Простите, дамы, вызывают на третий этаж. Новые схватки. Если понадоблюсь, я санитар Обкакулькин. Рад был встрече. — Ответил я и рванул что есть силы прочь.

Позади меня слышался дичайший женский смех.

«Пиздец, а тянки-то ничё такие. У одной даже третий размер груди, судя по всему. Везёт тому Артёму!» — Думал я, взбираясь по лестнице на третий этаж. — «Пиздец, если про дрочку растрепали, то про этот инцидент слухи — это дело времени. Моим-то одногруппникам не привыкать, они просто поржут… Но Алёна… Блять… Я же её целое лето не видел… Наверное, она парня нашла уже. Чёрт, она же сейчас там в лекционной! Блять… А что, если те девки с нашего потока. Пиздец…».

Я остановился возле двери лекционной в смешанных чувствах. Сейчас я чувствовал себя Зябликом из Американского пирога, который попал в подобную ситуацию, что и я. У него, к слову, после той жидкой истории не получилось замутить ни с одной тёлкой со школы. Правда, он маму Стифлера трахнул… Так что, может, всё не так плохо, и моя мама Стифлера — это мама Алек…(зачёркнуто) — Алёна! Ладно, увидим. Хуле, что выпперднулось, обратно не впердится. С этими мыслями я открыл дверь и вошёл в лекционную.

Я попытался проскользнуть незаметно, но мои надежды на стелс в квесте по посещению лекции разбились в пух и прах, когда препод громко спросил:

— А вы куда, молодой человек?

Эта пара была у нас новой в учебном году и называлась «Процессы информационных технологий», соответственно и препод был новый и незнакомый. Это был молодой мужик, чему я ни капли не удивился. К слову, у нас все пары по информатике и всей связанной с ней хуйне вели онли молодые преподы и именно мужики не старше на вид лет 35–40. Поэтому тут был обычный случай, а тот факт, что незнакомый дядя был одет в серенький пиджачок, наброшенный поверх белоснежной рубашки и малинового галстука, меня лишь заставил поверить в то, что, блять, тут все преподы одеты, как с иголочки. Хоть бы раз, хоть бы один преподаватель пришёл, нахуй, в спортивках и обллёванной майке-алкашке и сказал что-нибудь типа «да в рот ебались эти процессы информационные, гоу ебашить стопки водки порционные!». Вот тогда я бы охуел до такой степени, что не мог, наверное, даже хлопнуть Лёху по пузу. Помимо всей вышеописанной хуйни, у молодого препода были тонкие усы и отлично прилизанные назад гелем волосы.

— На поезд. — Ответил я.

Послышался дикий ржач.

— Вы дверью ошиблись! — Продолжил тот развивать диалог, который был начат с моей фразы «на отъебись».

— Не-не, я больше на это не куплюсь. В прошлый раз мне также сказали и, в итоге, я улетел в Казахстан. Это же надо додуматься сделать аэропорт в аудитории по высшей математике! — Возмутился наигранно я.

Студенты заржали ещё сильнее, а я почувствовал, что меня сейчас выгонят нахуй.

— Так идите на пару по психологии, там точно вас ждёт поезд!