— Бля, Лёха перданул что ли в автобусе? — Рассмеялся Женя.

— Нет, Юля. — Ответил я.

— ДА КАК ТЫ МЕНЯ УЖЕ ЗАДОЛБАЛ, ПРИДУРОК СРАНЫЙ! — Заорала не своим голосом разозлённая жрица и стала меня пиздить. Я же защищался, как мог, а именно, кричал, что въебал два энергоса и сейчас обосру её с ног до головы.

Но, к моему удивлению, ни во время фарма, ни во время похода в данжик, ни во время вечернего перекуса, я не захотел в толкан. Видимо, проклятье энергетиков отступило, либо мой желудок к ним адаптировался. Я провалялся около часа на кровати перед сном, смотря на мемы с котами. Странно, но после всего, что произошло сегодня, настроение у меня было очень даже хорошее. За окном сияло вечернее солнце. В окно дул свежий ветерок. На такой прекрасной ноте я и лёг спать и заснул, несмотря на две банки выпитых энергосов, очень быстро.

А ночью я дико обосрал кровать. Такие пироги.

Глава 8

Часть 1. Привет, Андрей!

Октябрь начался с осенней хандры. Нет, не у меня. У Алексея. И дело даже было не в его стрёмной бородке (хотя от этого хандра начиналась, скорее, у меня), и даже не в том, что его пузо выросло на добрые двадцать сантиметров в длину, ширину и, нахуй, в целую сосну. Дело было непонятное.

В пятницу утром я зашёл за другом, чтобы весело пнуть того в пузо, ущипнуть за бородку и погнать в универ, но тот мне не открыл. Сперва я звонил в домофон, потом ломился в квартиру (потому что вышла соседка и запустила меня в подъезд). Когда уже, казалось, что надежды нет, я начал петь песню «Крабики-пузатики напали на галактику», и тогда эта пухлая скотобаза отворила дверь.

— Чего тебе надо? — Спросил тот, появившись в сером халате тапочках и с очень кислой физиономией.

— Шоколада. Жидкого. Обычно я его слизываю с пизды твоей мамы, но можешь мне и просто дать баночку, я не откажусь.

— Иди нахуй, короче, заебал. — Рявкнул злобно друг и начал закрывать дверь, но не тут-то было.

— Слыш, пузатый тушканчик. Мы как бы в универ опаздываем! — Заметил я и попытался дёрнуть за несчастный волосок на подбородке друга, но тот как-то очень ловко и злобно отразил мою атаку.

— В рот я ебал универ. И тебя ебал. Иди нахуй. Я спать.

— Лёша! — Ласково спросил я. — Тебя мама вчера без ужина оставила? Ты чего такой злой?

— Бесит всё! Ненавижу эту жизнь. Все такие счастливые, такие радостные, гуляют парами, сосутся, а я, блять, даже за ручку с девкой ни разу не держался. Пошло всё нахуй…

— Эм… Ну, я могу притащить ту бомжиху, которая вчера жопу возле помойки подтирала носком и…

— МАКС! — Злобно рявкнул на меня друг так, как никогда не рявкал даже на брокколи. — Меня заебали твои шуточки. Просто оставь меня. Я сейчас такой злой, что могу тебе и въебать.

— Въеби лучше тазик беляшей, сразу раздобреешь. Жопой, конечно, но всё же…

— Всё, достал, пошёл нахуй! — Лёха бесцеремонно захлопнул дверь перед моим носом, оставив меня в ужасных догадках.

Я ехал в автобусе и думал, что же так сильно давануло на психику моего друга. Нет, серьёзно, он что, увидел какую-то парочку и просто приуныл? Блять, я вон тоже девственник. Я же не ною! К слову, отношения — это тоже не особо-то приятная вещь, когда они резко заканчиваются, будь то сестра-наркоманка или жопа-самобранка.

Поняв, что я нихрена не понимаю, я решил, что на обратном пути куплю большую пачку чипсов со вкусом сала и принесу их другу, чтобы тот не унывал.

А учебный день планировал быть очень продуктивным, потому что сегодня было всего две пары. Вообще их должно было быть четыре, но две последние пары по крипи вёл наш преподаватель, который заболел (здоровья больным, но пусть ещё поболеет, чеснслово). «Крипи», к слову, это не предмет по крипипастам (охуеть, откуда я это знаю, блять? Их в наше время вообще почти нигде не осталось!), это предмет, который полностью называется «криптографические протоколы». Предмет сложный, но интересный. Я пишу все лекции, Лёха храпит на каждой паре — командная работа. Кстати, про работу в команде, нам с Алёной нужно было делать курсовую, но девка то ли решила загаситься после своего заманчивого предложения, то ли просто ленилась, потому что понимала, что мы там реально будем заниматься учёбой, а не обмазыванием маслом своих горячих обнажённых тел. Хотя, звучит странно, реально. Но, блять, разве кто-то был против этого? Я уж точно нет! В любом случае, когда я напомнил девушке, что как бы пора, она ответила, что пока не может, типа очень сильно занята, и предложила встретиться у неё числах в десятых. Ну, что ж, ладно, это хотя бы было намёком на то, что мы всё же будем трудиться вместе, а не каждый будет пилить свою часть, сидя у себя дома в трусах.

Скажу честно, все сегодня были какие-то вялые. Казалось, что хандра потрудилась и тут. Эдик молчал и даже не шутил. Алёна вообще была очень грустная и понурая. Такой я её никогда не видел. Если я знал, как можно развеселить Алексея (жареной бараньей ножкой), то как поднять настроение нашей старосте-красавице, я не имел никакого представления.

Последней парой была лекция. Скажу честно, я сам начал немного депрессовать, посему для поднятия настроения решил включить шестичасовое ржание лошади поручика Ржевского на ютубе. И мне реально стало легче. Ща ещё на обратном пути послушаю «Унитазные пельмени — ты хотела куни, а получила в анус слюни», и хандру снимет, как парик у старой праституки при сильном ветре.

Наконец, прозвенел великий звонок, объявляющий всей нашей группе, что мы можем чесать домой. Я вылезал из-за длинной парты, когда мимо пронеслась Алёна и чуть не сбила меня. При этом она не оглянулась, не извинилась и не отшутилась, как обычно это делала. Я взглянул ей вслед, и мне показалось, что она на меня обиделась. Но что я, блять, такого мог сделать? Непонятно. Ладно, «Унитазные пельмени» тут уже не помогут, придётся включать то, что я хранил на чёрный день, а именно песню группы «Смешарики в канцлагере» — «Поцелую бабу Любу прямо в половые губы».