— Как обещали, Инна, — улыбнулся я, стараясь выглядеть как можно беззаботнее. — Вот, добрались. С Коляном.

Колька мрачно кивнул из-за моего плеча. Инна перевела на него быстрый, оценивающий взгляд, потом снова посмотрела на меня.

— Проходите, чего ж на пороге стоять, — она отступила в сторону, пропуская нас в дом. — Только у меня тут… не прибрано. Не ждала так скоро.

Внутри было сумрачно и прохладно после уличной жары. Маленькая прихожая, дальше — комната, обставленная скромно, но чисто: железная кровать, накрытая лоскутным одеялом, старый комод с фотографиями в рамках, стол у окна, застеленный клеенкой, пара стульев. На стенах — неизменные коврики с оленями или лебедями. Пахло чем-то домашним — то ли пирогами, то ли просто обжитым домом.

— А где же… домашние? — спросил я, оглядываясь. — Дочка? Мама?

— А, — Инна махнула рукой, — Мама с дочкой уехала, в аул, к родственникам. Так что я тут одна кукую.

Она сказала это как бы невзначай, но я уловил в ее голосе нотку… кокетства? Или просто констатация факта? В любом случае, новость была скорее хорошей — меньше лишних глаз и ушей.

— Ну, располагайтесь, — Инна указала на стулья. — Чай будете? Или чего покрепче с дороги? У меня тут… наливка осталась, мамина, на кизиле.

— Мы бы не отказались, — кивнул я, опускаясь на стул. Колька последовал моему примеру. — Дорога была… насыщенная.

Инна достала из буфета пузатую бутыль с темно-красной жидкостью, три граненых стопки, поставила на стол тарелку с нарезанным домашним сыром и лепешкой.

— Вот, угощайтесь, чем бог послал, — сказала она, разливая наливку. — Вы рассказывайте, как добрались? Все нормально?

Мы с Колькой переглянулись. Рассказывать все подробности нашего путешествия явно не стоило.

— Нормально, — уклончиво ответил я. — Морем шли. Немного покачало, но в целом без приключений.

— А где… ну… товар-то? — Инна понизила голос.

— На вокзале оставили. В целости и сохранности. Ждет отправки в столицу. Ты билеты взяла?

— Я забронировала купе в своем вагоне. Билеты оформит бригадир поезда… — она замялась, — ему надо немножко дать.

Она села напротив нас, взяла стопку с наливкой. Ее пальцы слегка дрожали.

— Страшно мне как-то. Дело-то… нехорошее, недозволенные к вывозу рыбопродукты, да еще в таком количестве. Если поймают…

— Не поймают, — уверенно сказал я, глядя ей в глаза. — Все будет чисто. Тебе за беспокойство — заплатим хорошо. Очень хорошо.

Я назвал сумму.

Инна задумалась, нервно теребя край скатерти. Было видно, как в ней борются страх и соблазн легких денег.

— А вдруг проверка? Бывает по поезду идут милиционеры с собакой и выборочно проверяют, если она запах рыбы учует.

Вот блин! Мы с Колькой тревожно переглянулись. Икра-то ладно в банках герметичных, а вот балык… если собака на него наведется, а менты станут проверять и найдут икру…

— И часто так бывает? — спросил я.

Инна неопределенно пожала плечами.

— Никогда не знаешь… бывает месяцами их нет, а потом день за днем ходят и ходят.

— Город же приморский, тут каждый пассажир с рыбой…

Она опять пожала плечами. Но мне и самому было понятно, чем отличается рыба на презент от коммерческой партии. Вряд ли ментов интересуют те, кто везут друзьям под пиво пару килограмм воблы. Они ищут таких, как мы — контрабандистов. При том, ментам, как и всем людям свойственно сачковать. Не трогают их, они и сидят на жопе ровно. Начальство вздрючит — начинают демонстрировать служебное рвение.

— Ты же сама проводник, Инна! Не первый раз, поди, «левый» груз везешь?

Она чуть покраснела, но кивнула. Попал в точку. Очевидно, опыт перевозки дефицита или южных даров у нее имелся.

— Все везут, но понемножку. Если попадешься — враз на землю спишут, еще и статью пришьют за спекуляцию.

— Пойдем Миха, покурим? — сказал мне Колька.

— Да курите здесь, — предложила Инна, — я окно открою.

— На воздухе, как-то приятней.

Мы вышли во дворик, закурили.

— Она права, рисковать нельзя, — сказал Колька, — даже если вероятность проверки десять процентов. Сам понимаешь, чем это грозит. Да еще этот блудняк на Каспии…

— Согласен, — кивнул я, — балык придется оставить. Ну его на хрен. Хорошо, что мы его отдельно несли, сумки с икрой не провонялись. Но смотри, допустим собака в закрученной банке икру не унюхает, но ведь упаковщица хватала её руками, да и вообще следы снаружи могли остаться…

— Херня! — перебил меня Колька. — Пересыплем их махоркой. Я так пограничных собак со следа сбивал — верное средство.

На том и порешили.

— Инночка, — сказал я, когда мы вернулись в дом, — у нас для тебя презент! Десять килограмм осетрового балыка! Первый сорт! Кушай сама, корми семью.