– Дэн, ты прав. Это совсем не то, что другие дела. Я с тобой.

– Спасибо, Лина, я ценю это, – коротко кивнул Дэн.

Лина посмотрела на Гаррисона, который, казалось, изучал носы своих ботинок. Наконец он тихим голосом сказал: «Я тоже, Дэн», и Лина почувствовала прилив облегчения. Она не хотела, чтобы Гаррисон был отстранен от дела, не хотела заниматься всем этим одна.

– Я рад это слышать, Гаррисон, – сказал Дэн с тем же едва заметным кивком. – И послушайте, я знаю, что в этом деле есть сложности. Но мы намерены выиграть. Понятно?

Дверь кабинета Дэна открылась, впустив из коридора оглушительный шум, и в дверях возникла Мэри, седовласая секретарша Дэна. Лина часто задавалась вопросом, была ли Мэри когда-нибудь похожа на Шерри, и что сделать с Шерри, чтобы осуществить подобное преображение. О компетентности Мэри в «Клифтоне» ходили легенды; однажды, когда Дэн слег с пищевым отравлением, Мэри предложила сама провести перекрестный допрос ключевого свидетеля в процессе о мошенничестве. Она не упустила ни единой мелочи, Дэн пришел в дикий восторг.

– Мистер Дрессер пришел, – со спокойной улыбкой объявила Мэри.

– О, прекрасно. Пусть заходит. – Дэн снова посмотрел на часы. – Черт, мне нужно в суд. Доложите Дрессеру о своей работе, – велел он Лине и Гаррисону. – Я вам для этого не нужен.

Дэн поздоровался с Дрессером в дверях и извинился.

– Лина и Гаррисон все вам расскажут. Извините, Рон, мне пора бежать. Судья по этому делу просто зверь. – Дэн пожал плечами и нацепил свою непринужденную, беспечную улыбку.

– Дэн, друг мой, не беспокойтесь. – Дрессер положил руку на плечо Дэна. Сегодня Дрессер был одет в дорогой серый костюм в полоску, с розовым галстуком. Его помощник, тоже в полосатом костюме, вошел вслед за ним и бесшумно закрыл дверь за Дэном.

– Доброе утро, – сказал Дрессер; его глаза цвета жженого сахара хищно осмотрели комнату. Он подошел к столу Дэна и уселся. Вид Дрессера в кресле Дэна странно встревожил Лину, как будто тело Дрессера полностью стерло Дэна – не только на время его отсутствия, а навсегда. Дрессер оглядел дребедень на столе Дэна – корпоративные цацки, фотографии – и повернулся к дипломам, висящим на стене. Почему-то под тяжестью его взгляда все казалось дешевкой. Письменный стол был из красного дерева, семь футов на четыре, но Дрессер восседал за ним так, будто это была фанера, а он – король, привыкший к более шикарной обстановке. Лина услышала, как помощник позади нее шуршит бумагами. Щелкнула ручка. Все было готово.

– Я рад, что у нас есть возможность поговорить втроем, – сказал Дрессер. – Дэн несколько подавляет, правда?

– Безусловно, – с преувеличенной готовностью ответил Гаррисон. Лина посмотрела на него осуждающе.

– Ну, рассказывайте. Что делали, как далеко продвинулись?

Лина отчиталась о запросах, которые она сделала в NAACP, ABA, о приеме, который посетила, о книгах, в которых наводила справки.

– Размер ущерба… колоссальный, – заключила она.

– Это правда, – сказал Дрессер.

– Я также ищу следы художницы по имени Джозефина Белл, – начала Лина с некоторой осторожностью, опасаясь, что он воспримет эту идею так же, как Дэн: пустая трата времени и денег. – В последнее время о ней много писали, может быть, вы слышали эту историю?

Дрессер кивнул и наклонился вперед.

– Да, я видел статью в «Таймс». Очень убедительно. Это бы нам как раз подошло.

Сознавая, что Гаррисон наблюдает за ней, Лина рассказала о картинах Белл, которые она видела, о том, что Мари Калхоун рассказала ей о спорном авторстве, об общении с «АфриПоиском» и о необходимости проведения дальнейших исследований в Вирджинии.

– Это звучит очень многообещающе, очень. Давайте отправим кого-нибудь в Ричмонд, посмотрим, что мы сможем найти. Лина, продолжайте в том же духе.

Лина сияла.

– Гаррисон? – переключился Дрессер, и Лина тоже повернулась, чтобы взглянуть на него. Он сидел в нехарактерной для него позе – сгорбившись, вытянув длинные ноги, – и рассматривал носки своих ботинок. Он выглядел не как корпоративный юрист, а как раздраженный подросток, готовый отстаивать свое право гулять допоздна. Гаррисон вздохнул и сказал:

– Я собираюсь попросить Дэна отстранить меня от дела, мистер Дрессер. Мне кажется, я для него не гожусь.

Дрессер поднял брови.

– Почему же?

Гаррисон выпрямился, скрестил лодыжки и посмотрел Дрессеру в глаза.

– По-моему, это непродуманное дело. В суде нас поднимут на смех. И, если честно, это не то, чем я хотел бы сейчас заниматься. Я имею в виду причину. Идею компенсации за рабство. Я думаю, что впоследствии это может повредить моей карьере.

Лина с трудом сглотнула; раньше он не говорил об этих причинах.