— Ничего себе чуть-чуть, — остановился комбат и уставился на Засеева. — У одного колено травмировано, у другого локоть, и рожи у обоих такие, как будто их черти молотили. Да чего вы мне чешете здесь? Вы меня за дурака принимаете, что ли? С кем они дрались? Такого от простой борьбы не может быть! Что произошло? Кого еще эти дуроломы покалечили?

— Да не дрались они ни с кем, товарищ майор, — Засеев честно смотрит в глаза Кабоеву. — У нас в части, в своем уме, никто бы не решился подраться с братьями Резвановыми, разве что Кобаидзе, но тогда, там вообще бы смертоубийство было. Говорю вам, что они между собой зацепились и немного не рассчитали сил.

— Что, перепились до такой степени? — Понимающе кивнул комбат. — Говорю я тебе, что ты своих людей распустил, и совсем не контролируешь, если они друг друга молотят до полусмерти. Смотри мне Засеев, с огнем ведь играешь. Тут в части таджиков море, если вы сами внутри своего коллектива друг друга молотить будете, сковырнут они тебя вместе с твоим землячеством, и будете сами шуршать по строительным объектам.

— Не сковырнут, товарищ майор. Пока я здесь, никто даже не дернется, — уверенно говорит Жорж и кивает на Дато. — А как на дембель уйду, он удержит.

— Удержит ли? — С сомнением покачал головой Кабоев — У тебя уже сейчас считай минус два самых сильных бойца. А потом, когда вы все на дембель уйдете, с кем он останется?

— Есть новые перспективные пацаны, ничем не хуже тех, кто уйдет, — уверено ответил Жорж.

— Ох, Засеев, — покачал головой комбат. — Что-то после недавних событий я сомневаться стал в тебе и в твоих парнях. Постарайся сделать так, чтобы я не сомневался. А то я ставку на других сделаю.

— Сука! — выругался Жорж и сплюнул на землю, когда они вышли от комбата и пошли по направлению к своему лежбищу в бытовке, — Как все это сейчас некстати.

— Да, — тяжело вздохнул Дато. — Не задалась наша поездочка.

Вчера они вернулись из поездки уже поздно вечером. Стонущих от боли братьев сразу на руках отволокли в батальонный медпункт, благо там не было язвы фельдшера, но зато дежурила Танечка, которая вколола Резвановым обезбол и оставила в медпункте до утра. Ну а утром все закрутилось.

— Не задалась это очень мягко сказано — оскалился было Жорж, но тут же осекся. Толку было сейчас срываться на Дато. Ведь карательную команду формировал он сам. Инструктировал, кого с собой взять, тоже он. И в той ситуации, которая произошла в поселке, вины Дато не было.

Недооценил он этого Костыля, недооценил. Уложить в драке двух братьев сразу, это очень сложная задача. Да и организованная им засада, сразу нейтрализовала всю присланную команду. Драться простыми палками и кастетами против заточенных лопат, это самоубийство. Да и не нужна такая драка, совсем не нужна. Одно дело поломать почти не сопротивляющуюся кучку «духов», или толпой забить одного, или даже нескольких сильных бойцов, и совсем другое — столкнуться с сильной командой, готовой к бою не на жизнь, а насмерть. В такой ситуации даже победа стала бы поражением, потому, что в подобной драке не обошлось бы без трупов и тяжело раненных. Такое даже Кабоев не смог бы скрыть. Ему самому конец бы пришел. В часть понаехали бы прокурорские, и тогда прощай свобода. Сука Костыль, специально поломал братьев, чтобы ослабить его. Теперь надо думать, что делать дальше?

Слухи о поражении его команды обязательно дойдут в часть. Абай, гад, молчать не станет. Да и кроме Абая, там было полно свидетелей, так что, скоро здесь об этом узнают все. А там и до комбата дойдет, что еще более укрепит того в мыслях сделать ставку на Костыля. Тогда Кабоев еще припомнит ему сегодняшнюю ложь о драке братьев между собой.

Есть еще одна проблема. На слухах об ослаблении его команды, могут поднять голову таджики, самое многочисленное сообщество в части. Это хорошо еще, что они не объединяются с узбеками и киргизами, иначе даже он со своим кавказским землячеством не смог бы противостоять их объединенной силе. Значит, нужно уже сейчас встретиться с лидерами каждого азиатского землячества и настроить их друг против друга. А еще лучше полюбовно договориться с узбеками, второй по численности группировкой в батальоне, и тогда таджики не рискнут выступить. Пообещать узбекам подбирать для них объекты попроще, не щемить их сильно, дать больше свобод их старослужащим. Узбеки будут благодарны, особенно, если они поднимутся в батальонной иерархии над таджиками.

Это только кажется, что имея двадцать — тридцать крепких парней в подчинении, легко удержать часть. Его землячество не самое многочисленное, зато самое отвязанное, подготовленное и у них есть поддержка комбата. Нельзя сейчас ее лишиться. Но даже при всем этом, Жоржу все равно приходилось постоянно маневрировать между двумя самыми крупными землячествами из Средней Азии, настраивая их, друг против друга. Это просто счастье, что они так сильно конфликтуют между собой.

Ну и надо что-то срочно решать с самим Костылем. С наскока сковырнуть его не удалось. Ничего не поделаешь, он быстро укрепился и стал силой, с которой теперь нужно считаться. Тут, нужно действовать по-другому. Без самого Костыля его люди быстро разбегутся, потому что они держатся на одном авторитете своего лидера. Там у него все из разных республик, есть и русские, и хохлы, и парни с Кавказа, которых неплохо было бы переманить на свою сторону и подтянуть к себе. Есть даже «азиаты». Убери Костыля, и все они быстро перессорятся и развалятся. Значит, нужно придумать, как на тихую пришибить Костыля, и самому остаться не причем.

— Послушай меня Сергеич, не надо никакого областного госпиталя, — Майор Кабоев сидит напротив начмеда батальона капитана Прохорова Владимира Сергеевича. — Резвановым все равно через пару месяцев на дембель. Подержи их у себя в медчасти. Подлечи насколько сможешь, а там они ясными соколами улетят к себе в горы, и мы как звать их скоро забудем.

— Не могу, Михаил Рассулович, тут я своими силами не справлюсь. По хорошему, обоим нужны операции, и чем скорее, тем лучше. — Начмед мотает головой. — Одному колено надо оперировать, а другому локоть. Давайте я лучше в сопроводиловке напишу, что они травмы получили на зарядке, когда выполняли упражнения на турнике или брусьях.