— Ну и что вы ответили? — спокойно интересуюсь.

— Что мы пойдем с тобой до конца, — улыбаются Эдик и Рамазан, а Ромка довольно кивает, подтверждая сказанное.

— Отлично парни! — я обнимаю всех от полноты чувств, — мы получили передышку до возвращения в часть. Надо использовать ее лучшим образом, чтобы подготовиться.

— Ну что Костыль? — интересуется Дато у задумчивого Жоржа в подпрыгивающей на ухабах армейской «буханке».

— Отказался, — отвечает тот, — Ну и хрен к ним, хотя, он бы тебе потом мог пригодиться. Он реально сильный противник. Но, я знаю, как его красиво вывести из игры, и тогда мы сможем разделаться с его группой. Без Костыля они сразу рассыплются. В общем, с ним мы разберемся чуть погодя.

— Здравия желаю товарищ майор. Младший сержант Костылев по вашему приказанию прибыл!

Стою навытяжку перед комбатом. Здоровый мужик. Черные волосы с густой проседью, как говорят англичане — соль и перец. Широкие плечи, мощные руки с пальцами поросшими толстыми черными волосками. Взгляд темных глаз жесткий пытливый.

— Так вот ты какой, Юрий Костылев, — он окидывает меня взором с ног до головы. — Наслышан о твоих делах.

Не знаю о каких именно моих делах он сейчас говорит, поэтому, предпочитаю молчать, преданно поедая глазами начальство. Подчиненный, в присутствии руководства, должен иметь вид лихой и придурковатый, дабы не смущать своим разумением начальство — это изречение, ошибочно приписываемое Петру Первому, не что иное как народное творчество, однако, не раз меня выручавшее и в этой, и в прошлой жизни. Начальство, особенно военное, всегда любит показное рвение со стороны подчиненных, которое сочетается с некоторой туповатостью, ну чтобы на этом фоне осознавать, какое оно умное. А если это командиру приятно, то и мне не трудно немного подыграть ему.

— Проходи, Костылев садись, у меня к тебе интересный разговор будет, — благожелательно кивает мне комбат на стул стоящий около его стола.

Я сажусь на указанное место и обращаюсь в почтительную немую статую, в ожидании обещанного интересного разговора.

— Ты же из Москвы призывался, но сам не москвич? — Добродушно интересуется комбат.

— Так точно, товарищ майор! — Тут же отвечаю я, поспешно вскакивая со стула.

— Да погоди ты, — досадливо машет рукой Кабоев. — Не подскакивай каждый раз, когда я к тебе обращаюсь. У нас тобой сейчас неформальная, можно сказать дружеская беседа. Ты же почти сразу после школы попал в армию, так вот воспринимай меня сейчас, ну как директора школы к примеру. Можешь сейчас даже обращаться ко мне по имени отчеству. Уяснил?

— Да, Михаил Расулович, уяснил, — киваю я усаживаясь на стул. И впрямь не стоит переигрывать, изображая из себя полного идиота. Кабоев явно не дурак, и поймет, что я валяю ваньку. А его злить не стоит, мне еще под его командованием более полутора лет придется служить.

— Ну, так что с моим вопросом? — Напоминает мне комбат. — Как в Москве оказался?

— Я, Михаил Рассулович, из Энска. Там родился и закончил школу. После окончания не поступил в институт и уехал в Москву, там стал работать дворником в ЖЭКе на окраине. Оттуда и призвался.

— Понятно. Молодец! Все-таки выходцы из провинции, всегда более хваткие ребята, чем зажравшиеся столичные жители, — одобрительно кивает майор.— Мне тут тебя твой взводный, прапорщик Приходько очень нахваливает. Говорит, что ты сумел хорошо организовать работу на вверенном твоему командованию строительном объекте. Смог взять в руки непростой коллектив. Сам лично не чурался работы. Благодаря грамотному руководству все работы успели сделать почти к сроку. Неделю задержки, не берем во внимание, это же стройка. Такое рвение весьма похвально. Мне нужны люди, которые и сами умеют работать и других при необходимости смогут заставить.

Комбат сделал акцент на последнем предложении. Интересно. Неужели, он хочет предложить мне взять контроль над частью, вместо Жоржа? Как то быстро все это. Жорж, несмотря на потерю братьев Резвановых, еще очень силен и вряд ли спокойно отдаст мне бразды правления. У него людей больше, и даже при поддержке комбата, сместить его будет чертовски трудно. Будет большая заварушка в части с непредсказуемым результатом. Майор не может этого не понимать. Так что, это вряд ли. Что же он тогда хочет мне предложить?

— Я вот тут подумал, — продолжил комбат. — У нас в батальоне есть очень интересный персонаж, — старший сержант Георгий Засеев. Слышал, наверное, о таком?

— Конечно, товарищ майор, — утвердительно киваю я.

— Хороший парень, и порядок в части поддерживает и молодежь натаскивает, — продолжает Кабоев — Но он у нас скоро уходит на дембель. С ним уходят парни из его призыва, которые помогали ему воспитывать молодежь и прививать им любовь к созидательному труду на благо Родины. Нужно продолжить эти хорошие традиции и сохранить порядок в части. Ты сам уже столкнулся с реальностью, и видишь, какой у нас здесь контингент собрался. Призывались из разных республик, многие по-русски не умеют толком говорить. А нам на это скидку никто не даст. Потому, что все порученное нам Родиной и партией, должно быть выполнено в срок, и наилучшим образом. Ведь мы здесь своим трудом поднимаем обороноспособность нашей страны и строим самое справедливое общество всеобщего равенства и благополучия.

Кабоев еще несколько минут распинался передо мной, рассказывая, насколько важными делами мы тут занимаемся. Я кивал и всем своим видом выражал полное одобрение его словам. Сука! Мы тут не обороноспособность поднимаем, а горбатим лично на тебя, и на несколько заинтересованных лиц, в командовании батальона. Нет, конечно, мы что-то и для государства делаем, хотя непонятно, причем тут солдаты, если нужно сделать ремонт в школе, или перебрать гнилые овощи на складе консервного завода? Если бы еще военные объекты строили, или ремонтировали, то это одно, а закрывать дыры гражданского строительства бессловесными солдатиками, как-то не комильфо для мощного советского государства. Да, и на счет равенства, ты это «духам» расскажи, которые в твоей же части «дедушек» обстирывают и по взлетке летают от поджопников и зуботычин.