Ещё запустили линию разделки и заморозки ценных органов. Вопреки опасениям жителей, да и моих тоже, будем честны, посторонних запахов она не давала. То, что было нельзя заморозить, а требовалась иная обработка, пока не привозили. Увы, подходящих специалистов найти было не так то просто, а собственных ещё только предстояло обучить. Прохор, за время моего отсутствия так и сделал, отправив нескольких перспективных молодых людей на ускоренные курсы. Чему там научат, одна Смерть ведает, но это лучше чем ничего. Хоть включать оборудование научатся, а горевать об испорченной требухе… Её сейчас итак выбрасывают.

Было ещё кое-что, но то совсем мелочи. Куда интереснее было посмотреть на то, как выросло мастерство Митрофана. Его Покров Смерти наконец перестал быть бесполезной ерундой жрущей прорву магии, а вполне защитным заклинанием. Мы специально протестировали его как магией, так и физическими воздействиями. Оказалось, оно работало даже лучше чем я предполагал — в момент удара, часть тела становилась бестелесной, безвредно пропуская оружие через себя. Морозов даже порывался проверить огнестрелом, но я его остановил от такого опрометчивого шага. По рассказам коллег, Покров не слишком хорошо защищал от стрел, а уж как он поведёт себя с пулями — вовсе неизвестно. При всём этом, заклинание давало такой интересный оптический эффект, что мне даже завидно стало — фигура заклинателя покрывалась чёрным туманом и немного расплывалась как от ветра, иногда нарушая контур тела. Какого либо дискомфорта, при этом, Митрофан не испытывал и мог взаимодействовать с предметами так, будто оставался материальным.

Короткое северное лето уже начало предсказывать своё скорое окончание — сидеть вечером в кресле качалке без пледа было уже холодновато. В один из таких вечеров ко мне пришёл Хлебодаров с не самыми добрыми вестями.

— Вам письмо, господин. Только что прибыл доставщик.

— Не фельдъегерь, надеюсь? — слегка напрягся я.

— Нет, обычный почтарь.

— Тогда давай, не тяни. — я принял конверт из рук управляющего, мог бы и слугу какого прислать, чего сам бегает…

Белая бумага была украшена строгим гербом Имперского Суда. Обескураженный, я вскрыл конверт и вчитался в казённый текст. Уже через минуту, я позвонил Екатерине.

— Добрый вечер, князь, я уже думала, вы успели позабыть обо мне.

— Как можно забыть такую девушку? Скорее небо рухнет на землю, чем я забуду тебя. И почему обращаешься на ты?

— Потому-что! Вернулся из Разлома и ни ответа ни привета. Я о тебе через Хлебодарова только узнала, что ты жив, цел и здоров.

— Прости, столько дел навалилось. Я обещаю исправиться.

— Одним свиданием ты теперь не отделаешься.

— А как на счёт свидания в Имперском Суде?

— В ИСе?! — воскликнула девушка.

— Именно в нём. Ты готова представлять там мои интересы?

— Спрашиваешь! Это же ИС! Да хотя бы разок попасть на заседание туда это… Это… Это вершина карьеры адвоката!

— В общем, ты согласна.

— Конечно. А зачем ты туда поедешь? Так, постой. Неужели тебя обвиняют в государственной измене?

— Нет, не всё так плохо. Давай расскажу при личной встрече.

— Хорошо. Приезжай завтра с утра в контору. Там мне легче настроиться на рабочий лад, а то ты опять целоваться полезешь.

— Обещаю держать себя в руках.

В назначенный день мы прибыли к зданию Имперского Суда — высшего судебного органа нашей страны. Проследовав через роскошные залы, более приличествующие дворцу, чем обители юстиции, мы вошли в зал заседания. Напротив нас, в ложе истца, расположился не кто иной как сам Владимир Никанорович, собственной персоной в окружении целого штата юристов.

Степенно кивнув ему, я занял место ответчика. Почти сразу после этого вышел судья, а секретарь объявил:

— Встать, Суд идёт! Объявляются слушания по делу соответствия занимаемому титулу Князя Распутина, по заявлению Князя Шуйского.

— Предоставляется право слова истцу.

— Ваша честь. Этот, с позволения сказать, господин позорит всё дворянское сословие одним своим существованием. Российский князь не может быть настолько бедным, безземельным и главное, не иметь достаточной численности гвардии для защиты имущества. У него её буквально нет. Ни одного человека. — Пока Шуйский вещал, его юристы шустро передали секретарю несколько бумаг.

Тот, бегло ознакомившись с содержимым передал их судье. Пожилой мужчина надел очки и внимательно изучил документы. После чего обратился уже к нам.

— Ответчик, вам есть что возразить? И представьте, пожалуйста, вашу спутницу.

— Это Екатерина Рахманова, ваша честь. Сегодня она помогает мне на заседании.

— Наслышан, наслышан, как поживает ваш батюшка, юная леди?

— Спасибо, в здравии. Разрешите я отвечу? — спросила Катя и дождавшись кивка продолжила. — Что касаемо финансов, то вот отчёт за прошлый месяц. Согласно ему, доход моего подзащитного многократно превышает минимальный ценз, установленный ещё прадедушкой нашего Императора. Вот, подтверждающие документы.