– Совсем скоро ты примешь меня. Свыкнешься с мыслью, что принадлежишь мне, и тебе самой станет легче. Даже не просто легче, а приятно как никогда в жизни.

– Я никогда не буду принадлежать тебе. Ты можешь сколько угодно принуждать и заставлять. Да, я знаю, что ты многое у меня заберешь. Но ты не заберешь самое главное - мою душу, - резко отвечаю я, вцепившись взмокшими ладонями в черные простыни.

Даже чертово постельное белье у него цвета самой непроглядной тьмы.

– Это мы еще посмотрим, - спокойно заявляет Савва.
– В любом случае, чем больше ты сопротивляешься, тем слаще подчинять тебя, мой маленький мятежный ангел.

Мне остается только морщиться от его самоуверенных слов и наблюдать, как он снова расстегивает пуговицу, избавляясь от штанов.

– Не надо, - шепчу, уставившись на вздыбленный орган. Какого дьявола он вернулся в полную боевую готовность так быстро?! Он излился в меня пару минут назад!
– Ты слишком... большой, ты меня порвешь...

Последние слова я произношу, находясь на грани паники. Господи, да он в меня не поместится! Даже его пальцы входили слишком туго, это просто невозможно! Мы несовместимы! Я чуть не задохнулась!

– Я буду осторожен. Постараюсь, по крайней мере. Ну и... в первый раз в любом случае будет немного больно, увы, тут я бессилен.

– Нет, не бессилен, - я тут же цепляюсь за его слова, как за спасительную соломинку.
– Мы можем просто отложить... Да, на какое-то время... Когда я точно буду готова...

На мой детский лепет Савва лишь насмешливо приподнимает брови, улыбаясь уголком губ.

– Прости, малыш, но нет. Чем дольше откладывать, тем страшнее тебе будет. Видишь, как я переживаю о твоих чувствах.

– Смешно.

– Я серьезен как никогда.
– Избавившись от штанов он снова ложится между моих бедер, лаская меня между ног. Словно назло моим ненависти и страху, там, конечно, сразу же начинается Ниагарский водопад. Савва, не показывая своим видом, что замечает мою предательскую реакцию, продолжает: - Знаешь, это похоже на прыжок с высоты, роуп-джампинг. Чем дольше стоишь и пропускаешь свою очередь, тем больше страх опутывает тебя своей липкой паутиной. Нужно просто сделать шаг вперед и прыгнуть, тогда свободное падение доставит удовольствие, а не парализующий страх.

– Тебе-то откуда знать? Это не тебя планируют лишать девственности!
– раздраженно рычу я.

– Если тебе будет легче, то у меня тоже в первый раз. Мы лишим девственности друг друга.

Не удержавшись, я закатываю глаза и фыркаю, поразившись такой наглой лжи.

– Пиздишь, как дышишь.

Придурок улыбается и ничего не отвечает. Только интенсивнее ласкают между ног его пальцы. Наклонившись к моему лицу, он ловит губами мои припухшие губы и нежно целует. Целует так долго, что страх на самом деле немного отступает.

Ведь все могло у меня быть по-другому. С нормальным парнем, с которым мы бы смотрели по вечерам романтические комедии под пледом и заказывали пиццу. Который бы ухаживал за мной долго и красиво, и терпеливо ждал моего первого шага и согласия. С которым я бы хохотала над забавными шутками, флиртовала, жеманничала и, само собой, познакомила бы с друзьями. Мы могли бы обмениваться рекомендациями по книгам и понравившийся музыкой. Ходить вместе в театр, кататься на аттракционах... Сколько всего замечательного мы могли бы сделать! Как все нормальные парочки.

Вместо всего этого у меня поехавший псих, вовлекающий в свою безумную игру. Вечно запугивающий острыми предметами маньяк, гоняющийся за мной по скверу. Да уж, удача окончательно повернулась ко мне жопой, еще и насмешливо тверкает, похохатывая надо мной.

От бесконечных поцелуев и ласк по всему телу я неизбежно растапливаюсь, как мед, остраненно наблюдая, как голова Саввы опускается ниже, его губы покрывают поцелуями шею, ключицы и каждый сантиметр моего тела. На самом деле целует он... божественно, и я усилием воли сжимаю руки в кулаки, лишь бы не запустить пальцы в его блестящие и волнистые пряди темных волос. Свои очки он отбросил на прикроватную тумбочку.

Мозолистые ладони сминают грудь, губы тоже не оставляют ее без внимания - Савва захватывает ртом сосок, жадно целуя и облизывая языком. Из меня вырывается приглушенный стон, но поделать я ничего не могу - мои руки заведены над головой, он держит их в железных тисках, прижимаясь к моим бедрам и вдавливая меня в кровать. Придерживая член рукой, он проводит головкой по абсолютно мокрой промежности, наблюдая за моим лицом, покрытым испариной, и на меня снова обрушивается паника, когда я осознаю, что возврата больше не будет. Из последних сил взбрыкивая под тяжелым телом, я лихорадочно шепчу ему прямо в губы, неотрывно глядя в потемневшие глаза: