– Боже...
– со стоном я закрываю лицо ладошками и прячу пылающие щеки.

Вот и свершилось. Чудик действительно забрал мою девственность. Пропади он пропадом.

Безо всякого труда он убирает мои руки с лица, прожигая меня взглядом. На его нос уже вернулись очки. Взяв мою руку в свою, он раскрывает ее и прижимается гладкой щекой к моей ладошке, неотрывно поглощая зеленью своих глаз. Что-то екает у меня в сердце, пронзает тонкой острой иглой от этой картины. Но, конечно, я не собираюсь прощать его за сделанное, даже не смотря на то, что по итогу я испытала оргазм. Морально он раздавил меня сильнее, чем физически. Пусть ублюдок катится в преисподнюю. Там ему самое место.

– Ты тяжелый, - сдавленно выдыхаю я, не зная куда спрятаться от его взгляда.

Приподнявшись, он скатывается с меня и ложится рядом, обняв за талию. Я осторожно поднимаю на него глаза и снова вижу, что он на меня смотрит. Ррр. Сколько можно!

– Мне неловко, когда ты так пристально смотришь, - сварливо произношу я, чувствуя себя, и впрямь, не в своей тарелке. Даже после произошедшего между нами.

– Ты красивая. Мне нравится на тебя смотреть.

От его слов и, главное, тона, которым он их произнес, в животе становится щекотно, а в груди что-то тянет за тот самый рыболовный крючок, который он закинул. Мне вообще-то крайне редко доводилось слышать что я красива, от Ляли пару раз - да. А в художественной школе, где мне иногда приходилось позировать, учитель, подсказывая ученикам в процессе, указывал на мои невыделяющиеся черты так: курносый конопатый нос, довольно пухлые губы, светлые глаза и бесцветные ресницы. Бледная кожа и выгоревшие волосы. Я вся была как бледная моль, и моя самооценка частенько оказывалась ниже плинтуса, когда еще и парни обделяли вниманием в старших классах. Меня стали замечать только когда пошла прилично расти грудь. Так обидно, что кроме моих сисек, ничто не могло их заинтересовать.

С другой стороны, не сказать, что я особо пыталась сблизиться с ребятами. Даже к Юлиану из художки, как бы он мне не нравился, я так и не подошла, закрывшись в своем коконе.

Боже. Юлиан, художка. Даже Ляля. Как будто все это было в другой жизни.

– Ау, ты уже считаешь овец?
– голос Саввы возвращает меня с небес на землю.

– Каких овец?
– не понимаю я.

– Которых ты, вероятно, пасешь перед сном.

– Твои шутки совсем не смешны, - фыркаю я.

– Думаешь в моем списке ежедневных дел есть пунктик "веселить Мишу"?
– усмехается парень.

– Вряд ли. Скорее в списке следующее: номер 1. напугать Мишу до усрачки, номер 2. отыметь Мишу как следует, номер 3. смотреть на Мишу, не моргая пять минут.

Он негромко смеется и чмокает меня в губы.

– Почти в точку. Еще пункт забыла добавить: "целовать Мишу". Как можно чаще.
– Он снова меня целует.

Это что еще за розовые сопельные милости, как у влюбленных парочек?

Нахмурившись, я уворачиваюсь от него и пытаюсь прикрыться уголком простыни, но Савва убирает ее прочь, притягивает мое лицо и опять прижимается к губам. С ледяным ужасом, я ощущаю, как быстро твердеет его член, прижатый к моему бедру.

– Мне все еще больно, - с недовольством жалуюсь я, пытаясь отклеиться от его губ, потому что начинаю задыхаться. Он вообще человек? Как он сам дышит?

– Ничего, до свадьбы заживет, - улыбается мне в губы монстр и снова сминает их в ненасытном поцелуе. А потом приподнимает мою ногу, прикасаясь каменным членом к промежности. Я тут же отпихиваю его, как следует вложив силу, а сама отползаю назад на полметра.

– С ума сошел! Мне вообще-то реально больно было! Вон сколько крови! И вообще на мне уже засохла твоя...
– запинаюсь, стремительно краснея, и быстро заканчиваю: - Мне нужно в ванную. У меня правда все болит.

– Ладно, - придурок почему-то улыбается и выглядит еще более странным, чем обычно.

Кошусь на него подозрительным взглядом, ожидая очередную шуточку, но он лишь молча смотрит, как я сползаю с кровати и бочком двигаюсь в сторону. Чувствую себя просто ужасно с этой кровью на бедрах и размазанной косметикой, а Савва даже не потрудился приглушить свет.

У знакомой дверцы я встаю в ступоре, параллельно пытаясь прикрыть ладошкой зад.

– Там гардероб. И куча стекла.
– Он смотрит на мои действия с интересом.

– А... Точно.
– Я круто поворачиваюсь и иду к противоположной стене.
– Это она?

Указываю пальцем на другую дверь.

– Ты о красной комнате?
– он приподнимает бровь.

Мое сердце срывается вниз.

– Какой еще красной комнате?
– спрашиваю севшим голосом.

Только не говорите, что псих еще и бдсмщик до кучи... Тогда я лучше сразу повешусь на ближайшей кожаной плетке.

Засранец тихо посмеивается над моим испуганным выражением лица и жалким видом. Я в это время стараюсь не смотреть на его обнаженное тело. Потрясающее, вылепленное из мышц тело, которое я однажды рисовала. Этот монстр красив снаружи. Очень даже. Но что внутри мы уже знаем. Одна сплошная гадость. Теперь еще и садо-мазо добавляем?

– Шучу.
– Он развеивает мои опасения.
– У меня нет такой комнаты. Но если тебе хочется попробовать - я ее установлю.

– Пожалуй, не стоит портить такой чудесный ремонт, - отвечаю я кислым голосом и торопливо иду к заветной двери, пока этот дурацкий диалог не перешел в серьезное русло.

Своим затылком я ощущаю его насмешливый взгляд, но мне уже все равно. Я почти добралась до временного укрытия от стихийного бедствия по имени Савва. Однако, когда схватившись за ручку, я слышу тихие шаги прямо за спиной, то испуганно оборачиваюсь и вскрикиваю.