– Я еду туда не для того, чтобы подцепить знаменитость, если ты об этом.

Хади изогнула бровь.

– Нет… но почему бы не полюбоваться на красоту.

Фрейя закусила губу и улыбнулась. Полюбоваться на красоту. Это может быть весело.

– Иди и порви всех, тигрица!

Фрейя оглядывает терминал в поисках других гастротуристов, на мгновение она даже пугается, что прилетела не в тот аэропорт, но тут замечает высокого подростка с зонтиком-лягушкой. Паренек размахивает табличкой «Золотая ложка». Желудок сводит, ощущение такое же, как когда она потеряла Пи Джея, плюшевого мишку, которого мать сшила ей из старой пижамы в далекие «нормальные» дни. Тогда еще казалось, что шизофренией болеют исключительно посторонние люди.

Правильно ли она поступает?

В груди защемило. Всем известно, что мужчины легче отходят от потрясений, чем женщины, даже если бросают их, а не они. Но неужели нельзя хотя бы из вежливости выждать неделю?

Но Фрейя точно не за этим на Кипр примчалась. Поездка сугубо деловая, да и не до личной жизни сейчас. Хотела бы с кем-то замутить, отправилась бы или на курорт в Соединенном Королевстве, или на пенную вечеринку на Ибице, пока еще возраст позволяет. Нет уж, спасибо, романтика под строгим запретом. Гляньте, чем последние отношения закончились – испачканной кроватью и раскрошенным бисквитом. Следующие две недели ей предстоит сосредоточиться на еде и расстараться на конкурсе. Ух, аж живот сводит. «Золотая ложка», от одного названия дух захватывает. Фрейя столько мечтала об этой награде, думать ни о чем ином не может. Да и никогда не могла.

Готовка стала для Фрейи второй матерью, той, кто никогда не подведет, а «Золотая ложка» – подтверждением умений, которые она оттачивала десятилетиями. Кулинарным знаком отличия.

Фрейя выкидывает стаканчик из-под кофе и, взяв чемоданы, шагает к группе, что уже собралась у зонта-лягушки. Женщина в непромокаемой одежде, поглощенная романом в мягкой обложке, серьезный парень с волосами, спрятанными под черным шелковым тюрбаном с логотипом «Найк», и девушка с белоснежными нарощенными прядями и такой рыжей кожей, что оттенок почти совпадает с ее чемоданом от Луи Виттон.

– Привет, я Фрейя, – чувство почти такое же, как в первый день в колледже общепита, где Фрейя от безнадеги сошлась с Люси Уильямс, навязчивой нарцисской с тяжелым, неприятным запахом изо рта. Все последующие годы ушли на то, чтобы избавиться от «подруги».

– Хейзел Стивенсон. – Женщина в непромокаемой одежде поднимает голову от романа Джеки Коллинз, и ее поросячьи глазки сужаются до размера булавочных головок. Фрейя пытается пожать ей руку, но Хейзел намертво вцепилась в свою барсетку.

– Хардж. – Парень в тюрбане стукается с Фрейей кулаками.

Хм. Похоже, он не такой серьезный, каким показался на первый взгляд. Интересно, сколько ему лет? Серебристые нити в шелковистой бороде не вяжутся с по-юношески гладким лицом. Ему можно дать сколько угодно, хоть двадцать, хоть сорок. Массивные белые кроссовки и яркий спортивный жилет тоже не стыкуются с железным браслетом с изящной гравировкой.

– Леандра-Луиза. – Девушка с искусственным загаром выходит из своего круга сумок Луи Виттон, перекидывает косички через плечо и целует Фрейю в каждую щеку. У нее сильный валлийский акцент, а изо рта пахнет клубничной жвачкой.

– Кваме. – Только что подошедший высокий мужчина с аккуратно подбритыми волосами и атлетическим телосложением прислоняет свой диджериду [3] к стене и протягивает руку Фрейе. У него явный говор уроженца Глазго.

– Привет, – нервно отвечает она.

Георгиос (как написано на бейдже) опускает свой зонтик-лягушку и объясняет, что все они должны сесть в микроавтобус, который доставит их до побережья, а затем, в зависимости от прилива, придется добираться в Лаппо либо по суше, либо на моторной лодке. В любом случае через несколько часов они окажутся на своем райском острове, где к ним присоединятся еще два гостя из Франции, всего кандидатов будет семеро.

– Надеюсь, поедем на моторке, – обращается к остальным Хардж. – Прибудем на стиле.

Фрейя издает нервный смешок. Они с морской болезнью закадычные друзья.

Парень с зонтиком закидывает их багаж на тележку и ведет компанию к выходу. Фрейя покидает терминал и попадает в кипрское лето. Поток горячего воздуха опаляет лицо, солнце щиплет кожу. Вся компания идет под ясным голубым небом к микроавтобусу, на ветвях лимонных деревьев, посаженных вдоль дороги, чирикают птицы. Душу окутывает облако умиротворения. Это приключение давно ждало своего часа.